– По себе судишь?
– прошипела кошка. Я коротко хохотнул. Ну да.

– Брось, Софи, расскажи мне.

– Зачем это?

– не скучно, - положил голову обратно на бортик и снова закрыл глаза. Прежде всего, чтобы не видеть влажных завитков, влажных губ, влажного шелка...

София коротка вздохнула.

– Я застала его с другой. Гордись своей проницательностью, Хенсли. Все верно , пришла невовремя… а он там… На нашей постели.

Вот мразь. И дурак. Всегда был слишком самонадеянным. Я качнул головой, не открывая глаз. Сволочь ты, братец.

– Самое обидное, что это была вовсе не гулящая девушка… или одноразовая связь… Это была истра из очень благородной семьи. Истра Элеонора много раз приводила мне ее в пример, знаешь ли. Постоянно твердила, что мне никогда не дорасти до уровня этой самой истры … Видимо, Гордон решил так же. А я решила не мешать им.

Тихий вдох девушки заставил меня поморщиться. Глупая рыжая кошка.

– Надо было тихо выйти за дверь и сделать вид, что ничего не видела, – процедил я. – Так поступают все истры из высшего общества. Тем более те, что не хотят терять положение, деньги и шелковые сорочки.

Над чашей повисла тишина. Такая густая, что ее можно было резать ножом, как студень из свиной ножки. Плотная тишина, удушающая. Я открыл глаза и наткнулся на яростный взгляд янтарных глаз с сузившимися от злости зрачками. По лицу Софии казалось, что она меня сейчас задушит.

– А ты неплохо разбираешься в нравах высшего общества, - процедила София.
– Даже странно для того, кто живет отшельником. Истра Элеонора сказала мне тоже самое. Только знаешь что? – она склонилась еще ниже,и я сглотнул, увидев прилипшую к высокой груди ткань. – Только я не из высшего общества. Никогда не была и никогда не буду. И лучше жить в глуши, чем во дворце с предателем.

Сверкнула глазищами и выбралась из чаши.

– Линк, я тебя жду, – бросила кошка девочке.

Я повернул голову, пялясь на ее ноги и ягодицы, облепленные тонкой тканью. Туман прятал фигуру девушки, прикрывал стыдливым пологом , а мне так хотелось рассмотреть. Внутри стало жарко, пах и вовсе загорелся огнем. Да уж, сегодня я согрелся на славу.

Обратно возвращались в молчании. Линк и Шерх выбрались из чаши, когда я уже сидела на камнях в платье. Даже намокшие прядки высохли и распушились непокорными кончиками.

Внутри меня все ещё бурлила злость, и разговаривать с Хенсли не хотелось. Впрочем, он и не делал попыток заговорить, молча подобрал свою одежду и ушел за валуны одеваться. Я вытерла Линк своей накидкой и одела. Возле горячего источника было тепло, от нагретых камней шел сухой и приятный жар. Усадила Линк на камушек, ожидая , пока просохнут короткие кудряшки. Незаметно прощупала бугорки на спинке девочке. И вздохнула. На месте, никуда не делись. Но может, с первого раза гейзер и не помогает?

Малышка затеяла новую игру – залезала на валун и прыгала вниз.

– Я ветер, Софи!

– Ветер, – с улыбкой подтвердила я, наблюдая за девочкой и радуясь, что она становится похожей на обычного проказливого ребенка. Когда я привезла ее в Лангранж-Холл, Линк лишь замирала и пугливо пряталась в моей комнате, опасаясь высовываться в коридор с золотыми канделябрами и огромными напольными вазами. Она больше напоминала тeнь, чем живое существо, и я боялась,что по утру просто не найду девочку. Что она растворится в темном углу, если не держать ее за руку. Я держала. Ночами напролет. Да и днями тоже. Напевала старые песенки, читала сказки, рассказывала про Остроухого Зайца, что путешествует по Великому Плоскому иру и находит друзей. Целый год понадобился, чтобы Линк перестала прятаться и начала говорить.

К сожалению, моего стремления вытащить этого ребенка из кокона страха не понимал никто, кроме толстой Руфь, работающей на кухне. Истра Элеонора закатывала глаза, стоило Линк появиться в гостиной, Гордон молчал, но я чувствовала его неодобрение. Возможно,именно тогда и началось наше движение в разные стороны. А когда я заговорила об удочерении, это движение обрело скорость паромобиля.

– Это невозможно, Софи, - глядя на роскошный букет лилий, сказал мне в тот вечер муж.
– Мне и так пришлось… повлиять на начальника стражей после того пожара, что ты устроила.

– Они морили Линк голодом! – мигом взвилась я,и муж скривился.

– Софи, мы все закрываем глаза на твою деятельность. В конце концов, благотворительность – это замечательно. И наша семья ежегодно жертвует крупные суммы на детские учреждения. Для таких детей… Но взять девочку в семью? Удочерить? Прости, это невозможно.

– Но почему, Гордон?
– я действительно не понимала. В открытые окна Лангранж-олла лился яркий солнечный свет,день выдался прекрасным. ой супруг стоял в центре роскошной гостиной и был так же уместен здесь, как лилии, лепнина, столик на позолоченных ножках и изящные фарфоровые статуэтки на полках.