Как ни странно, но Эльза оказалась права, и мой Тигр прижился на базе, несмотря на свою выходку. Теперь, когда мой хищник выходил озирать свои новые владения, его никто не пытался погладить, почесать за ушком или тем более взять на руки — все уважали его волю и не вторгались в его пространство. А мой Агрессор после того, как я ему еще пару раз внушила, что его могут увезти от меня, если он будет хулиганить, вел себя сносно, насколько это возможно для наглого рыжего хищника. Но я была уверена, если бы к нему опять потянулись чужие руки, он бы не задумываясь проявил свой бунтарский свободолюбивый характер.

В очередной раз делая вылазку по базе, мой Тигр обнаружил интересную дверь в другом конце коридора, к которой подходил мужчина, и ринулся к ней. Я хотела рвануть за ним в комнату, но внезапно мне преградил путь Мэттью.

— Нет, мисс Харт. Вам туда нельзя.

"И откуда только такая скорость реакции взялась у спокойного и на первый взгляд меланхоличного Мэттью", — отступила я от двери, недовольно прикусив губу.

— Там же мой кот!

Но Мэттью не ответил на мой возглас и, лишь вызвав кого-то по рации, вновь обратился ко мне.

— Сейчас вашего кота вернут.

Внезапно в помещении, закрытом от меня послышался грохот, кошачий вой, а потом, как мне показалось чьи-то ругательства, не уступавшие по силе Зетовым.

— Мне нужно внутрь! — не на шутку разнервничалась я, представив очередную сцену жертв и разрушений.

— Не беспокойтесь, мисс Харт, — спокойным тоном ответил Мэттью, стоя как монумент спиной к запретной комнате.

Внезапно металлическая дверь открылась на несколько дюймов и оттуда вылетел взлохмаченный и взъерошенный кот под чьи-то ругательства и мужской хохот.

Я вскинула быстрый взгляд внутрь комнаты, пытаясь увидеть хоть что-нибудь, но массивное плечо Мэттью, а также скорость, с какой закрылась дверь, не позволили мне увидеть ничего кроме чьей-то очередной оцарапанной руки, быстро спрятавшейся за дверью.

Уже перестав переживать по поводу того, что моего Тигра увезут с базы, я лишь "гневно" посмотрела на кота и направилась в кухню, пытаясь понять, какие тайны скрывает очередная массивная дверь.

"Может, в обморок свалиться, чтобы Мэттью побежал за водой, оставив меня хоть на секунду одну", — тут же предложило мне мое воображение.

Но вспомнив, что телохранитель не отошел от меня и на шаг, когда кот ринулся в запретное помещение, я поняла, что такой трюк не сработает.

"Все помещения просматриваются камерами, а твой телохранитель скорее свяжется по рации и оттащит тебя на руках в комнату, но точно не оставит одну", — тут же возразил мой рассудок, и я была с ним согласна. Сандерс и его бойцы знали свое дело.

Я завернула на кухню, желая налить себе чая, как вдруг мне бросилась в глаза книга в лазурной обложке, лежавшая на столе. Подойдя ближе, я улыбнулась — это была "Чайка по имени Джонатан Ливингстон" Баха. Вероятно, ее здесь забыл Философ. Интересно, кто же все-таки этот человек. Взяв потрепанный томик в руки, я погладила старую обложку и открыла книгу.

"Мы выбираем следующий мир в согласии с тем, чему мы научились в этом. Если мы не научились ничему, следующий мир окажется точно таким же, как этот, и нам придется снова преодолевать те же преграды с теми же свинцовыми гирями на лапах".

Я прочитала отрывок и задумалась: красиво Бах использовал аллегорию, рисуя свою чайку-душу, желавшую познать совершенство. Простые истины. Жизнь не ограничивается едой, борьбой и властью в социуме. Мы пришли в этот мир, чтобы научиться летать, научиться любить. Безусловная любовь — это и есть то совершенство, те небеса, к которым должна стремиться наша душа-птица.

— "Чем выше летает чайка, тем дальше она видит", — услышала я голос сзади, процитировавший Баха.

Я обернулась и увидела Мэттью, стоявшего на пороге.

— Да, каждый из нас стремится в небо и ищет совершенство, — задумчиво кивнула я, но встрепенувшись, спросила: — Это ваша книга?

— Да.

— Так вы и есть Философ! — вырвалось у меня, чем ввела парня в недоумение, и я отругала себя за такую бестактность. — Простите, я просто знала, что Философ читает Кастанеду и Баха.

Он кивнул.

— Вы слышали разговор… — скорее не спросил, а подтвердил парень.

— Так получилось, — попыталась оправдаться я, и, чтобы сгладить неловкую паузу добавила, протягивая Мэттью книгу: — Это его лучшая повесть, по моему мнению.

— Согласен. Но мне нравятся и другие вещи Баха.

Я посмотрела на мужчину, который рассматривал изображенную на обложке чайку, и вопрос возник сам собой:

— Вы летчик?

Мэттью пристально посмотрел на меня и, понимая ход моих мыслей, произнес: