Голоса за стеной неожиданно стихли. Мэйр тяжело сглотнула подступивший ком к горлу, казалось, ее вот-вот стошнит. Она привыкла быть послушной, не задавала вопросов, когда ее и еще пять девушек на последних сроках беременности забрали из бараков, где они жили и перевели сюда. Им сказали, что Господин выбрал их детей, чтобы взять под собственное крыло. Якобы, он почувствовал движение магии в еще не рожденных детях и хотел лично проследить за ходом родов.

В отличие от тех, что оказались с ней вместе в палате, куда их переместили еще неделю назад, она никогда лично не встречалась с Господином. Ее товарки испытывали странную смесь восхищения и благоговения перед ним. Мэйр же, напротив, испытывала страх и дурное предчувствие. Ее муж не смог даже слова сказать, чтобы как-то воспрепятствовать тому, что ее увели. Да, она и сама не спорила. Кто она такая, чтобы возражать воле хозяина.

Была середина ночи, пять женщин, что были с ней, спали так сладко, что Мэйр невольно им позавидовала. Она инстинктивно накрыла рукой свой живот и беззвучно заплакала. Было так страшно, так больно, где-то в груди все свело судорогой, казалось, ей нечем дышать. Завтра ее малыша…

На этой мысли девушка укусила себя за руку, чтобы не завыть в голос.

«Нет выхода, нет», единственная мысль крутилась в голове, когда дверь комнаты, где они находились, тихонько притворилась, впуская в комнату бледный лучик света. Это было странно. За все время, что она провела в этом месте, к ним приходили три раза в день. Давали странные отвары и еду. Непременно ждали, пока они не выпьют все до последней капли, а после забирали посуду и уходили. Ни один из визитеров с ними ни разу даже не заговорил. Точно они немые или животные, которые просто не умеют говорить.

Кто-то тихонько вошел, постоял возле двери, а после оглушительно хлопнул в ладоши. Даже Мэйр, для которой присутствие незнакомца не было неожиданностью, едва не подпрыгнула.

— Ну, бабоньки, подъем, мать вашу за ногу! — хриплый старческий голос разнесся по комнате, а в руках незнакомца зажглась крошечная звездочка, которая осветила фигуру пришельца.

Подслеповато щурясь, Мэйр смотрела на невысокого старичка с посохом в руке. Его лицо было сокрыто отрезом ткани, но морщины вокруг глаз и необычные яркие и мудрые глаза, выдавали его возраст.

— Встаем, встаем, пузатики мои, строимся и выходим, — начал подгонять дед, в то время как девушки щурясь от яркого света, пытались понять, что такое сейчас происходит.

— Куда?

— Кто вы?

— Что происходит?

Нестройный хор голосов разнесся по палате, но был тут же прерван резким ударом посоха по полу.

— А, ну, заткнулись, раскудахтались, ити вашу душу, — ворчливо прикрикнул старик. — Процедуры у вас согласно расписанию, — буркнул дед, — кто отстанет — высеку, — емко заметил дед, вновь приоткрыл дверь, и указал рукой на выход. — Покатились, колобочки мои, — почти ласково предложил он.

Как это ни странно, но угроза неким образом подействовала. Девушки, немного шатаясь со сна, проследовали к выходу. Не успев толком проснуться, они, казалось, не особенно интересовались, куда и зачем их ведут. Мэйр шла последней. И, поскольку, эта ночь была для нее бессонной, она подмечала то, чего не замечали другие. Например, скамья за дверью, была накрыта желтой простыней, а ножки лавочки не касались пола, в то время как из-под краешка простыни, выглядывала чья-то дорогая, кожаная сандалия.

Мэйр промолчала, оставив сделанное замечание для себя, как и вывод. Если аланиты, которые обещали скорую смерть ее малышу лежат под скамьей, то она пойдет с тем, кто их туда засунул. Это лучший из возможных вариантов, что предлагает ей мир.

Шесть беременных женщин. Сначала, мне необходимо было оценить их состояние и понять, сколько у нас есть времени, чтобы их положение оставалось безопасным для них и детей. В идеале, я бы хотела отсрочить роды. Пока дети внутри, они получают все необходимое от своих матерей. Стоит им появиться на свет, как начнется совершенно иная песня. Младенцам нужен уход, который в сложившейся ситуации становится практически невозможным. Я могла бы начать роды прямо тут, но я не верила, что такой мерзавец, как Дриэлл просто отпустит этих женщин, когда поймет, что из-за них его план рухнул. Мне кажется, что он просто убьет их, чтобы хоть как-то выместить свою злость.

Если, что-то пойдет не так и нас обнаружат, то они завершат начатое. Единственное место, через которое я могла бы их вывести из резиденции — это ливневый сток. Но я сама едва не сорвалась, пока вылезала из него. Я не говорю о том, какое расстояние им пришлось бы пролететь, чтобы спуститься вниз. Невозможно. Не для шести беременных женщин. Слишком далеко идти по воде из нечистот, слишком холодно и опасно. Хотя, возможно, мы бы дошли за счет моего дара, но как мне их туда засунуть?!

— Не пойдет, — сама себе шепнула под нос, качая головой.

Оставался один вариант. Опасный, рискованный и очень безрассудный.

Мы как раз подошли к лестнице для рабов, когда я поняла и еще кое-что. Стоит этим женщинам пройти через дверь, как это тут же станет известно их хозяину. Клеймо раба не даст им покинуть этот этаж.

Я резко остановилась, и кто-то из процессии боднул меня животом, не успев затормозить вовремя. Обернулась лицом к женщинам и решила, что без их согласия у меня все равно ничего не получится. Они должны были знать:

— Завтра вас и ваших детей должны принести в жертву на алтаре, — просто сказала я.