–  В праве ли мы узнать имя благородной? – Уточнил Мстиславский.

–  Не этим вечером.

–  Как мы можем быть уверенны в ее благородном происхождении? – Подал голос один из свиты Романовых.

– Ваше высочество, - демонстративно повернулся я к Инке и обратился на английском. – Вам не кажется, что тот заросший кустарник недостоин романтики этой ночи?

–  Весной он может расцвести. – С милой улыбкой стала трепать она мои нервы.

–  Весной он неизбежно завянет, не выдержав сравнения с вашей красотой. –

Нахмурился я.

–  Вряд ли я буду тут той весной.

А народ стал немного утомляться нашей перепалкой.

–  Тогда бей по мне, - отмахнулся я угрюмо. – Иначе господа и про меня начнут задавать вопросы.

–  Во-он к тому кустику отойдите, будьте добры, - тут же обрадовалась Инка.

–  Он же не расцветет, - пробурчал я, отходя и останавливаясь возле указанного места.

–  Да и наплевать. – величественно подняла Аймара правую руку над головой.

И я невольно посмотрел ввысь – как с громкими грозовым треском,

сплетающимся в непрерывный оглушающий поток, мчатся мне на встречу злые и чужие звезды. .

Мягко толкнулись в грудь и живот волны активированной силы защитных артефактов – и мгновением позже земля подо мной содрогнулась от тяжелой плюхи,

выбившей не только кусты, но и всю землю в диаметре тридцати метров до уровня небольшого кратера…

Заполошно орали автомобильные сирены, просыпались огоньки в окнах домов напротив, а городской чиновник с воодушевлением записывал в свой планшет причиненный ущерб. А платить – мне…

Отряхнув с одежды налипшую пыль, кое-как выбрался по запекшейся насыпи и мрачно посмотрел на парад сусликов с титулами, неподвижно замерших лицом,

обращенным в нашу сторону.

–  Защитные кольца, два миллиарда. Интересует кого? Нет? И правильно – не продаются. – С отвратительным настроением посмотрел я на свою обувь.

Шестьдесят процентов просадки артефакта без демпфера крепостной защиты.

Домой ее отправлю, к демонам такие приключения.

–  Ее высочество в праве быть гарантом чести и соблюдения правил, - первым отойдя от произошедшего, постановил Мстиславский. – Время обговорить условия.

Первыми эта честь, как вызванным княжичем Шуйским, достается вам. – Кивком указал он на Романова и присных.

–  Никаких артефактов. – Первым же делом отозвался тот.

–  Принимается. Ваши условия, господа?

–  Сумерки. – Коротко постановил я.

–  Увы, но мы не можем ждать до захода солнца. – Мягко осадил Мстиславский,

глядя, впрочем, на Артема.

А тот молчал.

–  Сейчас, здесь. Тьма. – Вновь произнес я.

–  Уважаемые, на дворе конец лета. Мы будем дожидаться полной темноты еще долго.

И действительно – солнце словно замерло у границы горизонта, и было попрежнему довольно-таки светло.

–  Никакого ожидания.

–  Я вас не понимаю, - поднял ладонь Мстиславский. – Но пусть так. Если вы можете это обеспечить…

–  Никаких артефактов! – Перебили его из группы наших соперников.

Но того тут же выставили за спины, грозно прошипев, чтобы не смел перебивать.

–  Мы извиняемся, - покаянно выступил вперед Романов.

– Если вы сможете это обеспечить без артефактов, пусть так. – Княжич

Мстиславский пожал плечами. – Более ничего?

–  Место противостояния – территория заказника.

–  Это подразумевается. – Коротко кивнул посредник. – Не стоит пугать наших уважаемых горожан противостоянием. Своей волей постановляю, что вышедший на дорогу до победы одной из сторон признается проигравшим и выбывшим из поединка. Все ли согласны с условиями?

–  Мы согласны. – ответил за всех Романов.

–  Артем Евгеньевич?

–  Я согласен. – Хмуро ответил Шуйский.

Правда, настроение его было испорчено еще раньше – в момент, когда мы разошлись в первый раз. Больно ему признавать, что Вера может приврать. Не желает он этого.

–  Пусть вас рассудит честная битва. – Со вздохом и укором ко всем нам, отпустил

Мстиславский поединщиков в сторону леса. – На сотый счет я выпущу алую искру в небо. Это ознаменует начало сражения. Победителю положено подойти ко мне.

Будьте благородны и не добивайте соперника.