–  Это досадное недоразумение, - чуть пригубила бокал Аймара, скрывая в этом движении гримасу досады.

Совсем недавно - всего часом ранее, Инка все же слегка лукавила, отвечая,

готовят ли их дома к попаданию в плен. Да и не было по сути своей там ответа –

лишь эмоция, которую можно было при желании трактовать как угодно.

Жизнь – не бывает идеальной сказкой, и готовит немало испытаний за каждым поворотом. В мире, где война может только приостановиться, надо быть готовым к любому исходу – и Тинтайа учили, как разнести к демонам тех, кто поверит в необоримость блокираторов. Пускай ценой собственной жизни, но она знала, как забрать врага за грань, демонстрируя равенство губительной силы Аймара скованных и Аймара свободных.

Есть единственная вещь в мире, которая может удержать Великих от побега –

данное слово. И тут девушка в который раз признала, что не желает обдумывать, как так получилось, что она по своей воле, без малейшего принуждения дала это слово похитителю. Варианта могло быть два: либо она такая наивная и не сильно умная;

либо противник оказался отчаянно хитер и просчитал ее на два шага вперед. Оба варианта было крайне неприятно признавать, особенно вспоминая, что дело она ведет с патентованным сумасшедшим.

В ее оправдание, любой из Аймара на ее месте попался бы на эту уловку. Никто,

кроме семьи, не мог знать истинный ранг Инки, равно как и предположить, что в ее возрасте можно пересечь границу техник «мастера» - симбиоз с Духами Неба позволял этого достичь, усиливая и без того далеко не слабый дар. Невозможно было предположить, что где-то на другой половине земного шара найдется такой же, как она.

Или такой же, как этот юноша напротив. Впрочем, у них вон, медведи и снег –

может тут жизненная необходимость быть «мастером» в таком возрасте. Хотя те шестеро еле-еле вызывали эхо силы уровня «ветерана»; максимум - младшая грань «учителя» по силе, но не мастерству.

–  Говорят, между наставником и учеником выстраивается определенная связь.

–  Ученик бездарь. – Коротко постановила Инка.

–  Абсолютный? – Заинтересовался отчего-то Шуйский.

–  Полный ноль. Ничего не показал. Ни единого учебного каскада не выполнил, -

как гвозди заколачивала она свое презрение.

–  То есть, он пытался, но не получилось?

–  Даже не пытался. – Фыркнула Аймара. – Переходные блоки разве что, но это как отдельное произношение слов в песне без звука и ритма.

–  Часто донимает вас вопросами? – Не отставал собеседник.

–  Постоянно, - с раздражением отозвалась Инка.

–  Сегодня чаще, чем вчера?

–  Какое это имеет значение? – Приподняла бровь принцесса. – Он бездарь.

–  Пожалуйста, ответьте, - был непреклонен Шуйский.

–  Почти не спрашивал. Возможно, осознал тщетность своих усилий.

–  Здорово, - отчего-то порадовался княжич.

Впрочем, все они тут странные. Хотя конкретно этот вызвал пусть тень, но уважения. Дело не в поединке, исход и течение которого перестал быть важен в определенный момент. И даже не в том, что он остался равнодушным к судьбе похищенной своим другом принцессы – это, в общем-то, скорее приводило в бешенство: еще один, полагающий себя бессмертным.

Остался в памяти небольшой эпизод до поездки в ресторан, но после того, как все разъехались – в том числе тот чиновник, что вручил ее спутнику счет, от которого на лице не по возрасту огромного юноши проявилось самое настоящее возмущение пополам с разочарованием в самых лучших чувствах. Кажется, его попросили оплатить одну седьмую всего сожжённого и порушенного в парке… Ей, в общем-то, все равно – но тут подошел Максим с такой же бумажкой в руках и совершенно возмутительно снял с ее рук пять золотых колец из оставшихся шестнадцати… Говорит, за куст… Сумасшедший. Впрочем, это тоже не важно, и вовсе не оттеняет то важное, что определило ее отношение к Шуйскому.

Попросту ее похититель, сообщая, что собирается к некому Долгорукому,

спросил друга, стоит ли попросить перевести Веру на какую-нибудь незаметную, но более высокооплачиваемую должность. Как поняла Инка, чтобы не встретить ее более никогда. Княжич отказался.

«Она могла от испуга неверно понять» - твердо отвечал этот наивный юноша,

падая очередной жертвой женского коварства.

Способность ошибаться в близких, но снова в них верить – очень плохое качество, за которое Инка многое могла простить. Она даже согласилась прогуляться с этим увальнем до ресторана, выйдя километра за два до намеченной цели. Ее спрашивали о жизни, о целях и мечтах, выслушивая с огромным интересом и уважением – а она не видела смысла отмалчиваться, и говорила правду. Потому что общего исхода это тоже не отменит.

–  Какая разница? Он все равно скоро умрет.

Наконец-то принесли стейк, и Инка с удовольствием полоснула мясо ножом,

подцепляя кусочек вилкой. То, что умрет и этот Шуйский она добавлять не стала –

не следует портить ему аппетит.

Да и слишком часто начала она обещать скорую смерть всем, кто оказывался близко от нее – и это уже утомляло даже ее саму. Потому что ей не верили, и вместо сладкого ощущения чужого страха приходили лишь мысли о собственном бессилии что-либо изменить до того момента, когда ее найдут родичи.