– Да.

– Громче!

– Да поняла я уже, хватит на меня давить. Сначала этот мне руку прострелил, а теперь вы на меня орёте! – Азия встала со стула, но кто-то за спиной лёгкой подсечкой усадил её обратно.

– И как ты объяснишь своё ДНК в нашей базе, анкеты-то твоей у нас нет? Куда подевалась анкета?

– Я её в урну бросила.

– Что-что? Ты можешь не в нос говорить, а то я ни черта не слышу!

– Я выбросила её, говорю! Настроения не было заполнять какую-то бумажку.

– А пистолет! Где ты взяла пистолет?

– В поезде подобрала, – Азия слишком поздно поняла, что уже наговорила лишнего. – Всё! Я не собираюсь отвечать на вопросы, пока здесь не будет моего адвоката!

– Будет тебе адвокат! – хмыкнул следователь. – Увести!

– Вы не имеете права меня удерживать, – протестовала Азия, пока её выводили.

Её отвели в соседний барак с метровыми стенами. Конвоир достал связку ключей и открыл железную дверь.

– Проходи, – грубо приказал он. Азия сделала шаг и очутилась в крохотной комнатушке, похожей на клетку.

– Это вообще законно, держать людей в карцере? – возмутилась она, но в ответ услышала лязг закрывающейся двери и поворот ключа в замке.

В камере загорелся свет, Азия не поверила своим глазам. Десяток разрисованных зэков глазели на неё со всех сторон, и ничто, кроме дырявых решётчатых стен не отделяло её от них.

«Это мужская тюрьма», – мелькнуло в голове, и чья-то волосатая рука схватила её за плечо.

– Какая сладенькая, – под одобрительный гогот сокамерников зэк притянул Азию к решётке и облизал её щёку. – Ай! Эта сучка кусается!

Азия вырвалась из его лап, упала на бетонный пол и с отвращением стала вытирать щеку.

– Тебе что, мужики не нравятся? – не на шутку разошёлся он, схватил ведро помоев и окатил её с головы до ног.

– Подмойся! – радостно улюлюкали остальные.

Азия прижалась спиной к двери и заплакала.

– Чего нюни распустила? Что, уже не такая смелая? Может, адвоката позвать?

Один из зэков ухватился за решётку двумя руками, будто собирался её выломать, и стал дико орать.

Мокрая и грязная Азия сидела на полу, мечтая поскорее убраться из этого места.

Открылась дверь, и её выпустили из камеры.

– Признание подпишешь? – поинтересовался офицер.

– Да, – прошептала она.

– Наверное, перед судом тебе нужно помыться.

Её отвели в душевую. Там было темно, с потолка свисали холодные капли. Азия разделась и встала под ледяные струи воды. Хотелось бесконечно жалеть себя и плакать, но слёз уже не осталось.

Она надела свои старые шмотки, выстиранные вакуумной машинкой, и застыла перед зеркалом. Впалые щёки, потухший взгляд. Азия попыталась улыбнуться, но улыбаться совсем не хотелось.

– Идём, – позвал начальник конвоя.

+++

В почти пустом зале суда было тихо, лишь лампы гудели под потолком. От этого звука хотелось спать, глаза слипались сами собой. Судья шептался с секретарём и не обращал внимания на подсудимую.

– Приговор! – наконец заговорил он. Азия широко открыла глаза и сделала вид, что вовсе не засыпала. – Согласно закона… учитывая ситуацию… принимая во внимаение обстановку… ссылаясь на букву и дух…

«В жизни не слышала ничего более нудного», – думала она, пытаясь держать глаза открытыми.

–…Биара приговаривается к расстрелу! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! – эти слова стали для неё неожиданностью.

– А разве можно проводить суд ночью?! – протестовала Азия, но её уже выводили из зала.

Её отвели в одиночную камеру, с застеленной койкой. Спать уже не хотелось. Азия достала подводку для глаз и принялась старательно рисовать стрелки. Надо было чем-то занять себя, к тому же, не хотелось умирать некрасивой.

Скрипнула дверь, и в камеру вошёл пожилой мужчина.

– Меня зовут Францыч. Пойдёшь со мной.

Он дал ей пару секунд сделать последний штрих и вывел из камеры. Во дворе пахло росой, щебетали птички. Францыч галантно открыл дверцу ветхого гравитона и пригласил Азию на борт.

– Спасибо, – старалась она быть приветливой.

– Восхищаюсь твоей выдержкой, – ответить Францыч, косо поглядывая в её сторону. Её глаза, плечи, скулы, лёгкий загар, белые платиновые волосы казались фантастически идеальными в лучах утреннего солнца.

Гравитон поднялся в небо и устремился за горизонт.