Шрифт:
– Мне жаль, – повторил вождь и исчез.
Джерри радовался как младенец, он насмехался и оскорблял её. Но Азия его уже не слушала. Она стояла на том же месте посреди беснующейся толпы и обречённо смотрела вслед улетающему дирижаблю. Она не могла поверить, что Яков способен на такое. Никогда ещё она так не ошибалась в людях. Кругом взрывались бомбы, авиация империи беспощадно утюжила долину.
«Райан был прав. Ради власти Яков пойдёт на всё», – Азия смахнула слезу и включила режим видеозаписи в очках:
– Если вы это смотрите… значит, меня уже нет в живых. Спасибо всем, кто был рядом, всем кто сражался за идеалы революции. Простите, что не смогу продолжать вместе с вами… – она едва сдерживала слёзы. – Сдаваться никогда не стоит… – яркая вспышка и связь обрывалась.
Азия Биара погибла.
Ярость конкисты
Вокруг голографического проектора стояли палатки и валялись ящики с боеприпасами, у костра сидели бойцы Омикрона. К ним подбежал запыхавшийся адъютант.
– Команданте, срочное донесение, – нервно тараторил он.
– Слушаю.
– Азия Биара, только что передали… Азия погибла!
– Что-что? – переспросил Райан. В эту секунду стало тихо, замолкли цикады, и ветер больше не колыхал ночной ковыль.
– Азии больше нет. Мне жаль, мне очень жаль… я знаю, вы были близки, – молодой адъютант едва сдерживал слёзы.
– Азии, говоришь, – не до конца осознал Маршал. – Она же была в безопасности на комбинате Якова.
– Яков сбежал… сдал комбинат без боя… вы что, не в курсе? Она оставила сообщение, – адъютант подключил свои очки к проектору и вывел на экран её последние слова. На видео Азия была всё такой же безупречной, только взгляд немного растерянный.
Райан досмотрел запись и отошёл. Он вглядывался в вечернюю пустыню в поисках ответа, да только тоска накатывала волнами. Разбитый и подавленный, Маршал поднял ворот куртки, пытаясь укрыться от моросящего дождика, и подошёл к своему гравитону. Он выволок из кабины спутниковую подстанцию и окликнул зама:
– Истребители, те, что мы захватили на комбинате, ещё не успели перекрасить?!
– Поторопить?
– Не-ет… бой ещё не окончен. Мы возвращаемся на передовую.
– Приказа же не было?
– Приказ был с утра. В случае разгрома: повторно захватить комбинат и удерживать. Готовим контрнаступление, – уверенно соврал команданте.
Неподалёку стояли трофейные истребители. Райан сорвал брезент с одного из них и затолкал в кабину тяжёлую подстанцию.
– По нам же свои стрелять будут, – засуетился зам.
– Главное, чтобы чужие не стреляли, – Райан сел за штурвал и надел очки видеосвязи. – Говорит команданте Маршал: приказываю захватить комбинат империи!
– Вас поняли, идём на штурм! – послышались голоса пилотов.
Истребители с имперскими звёздами на борту вылетели в сторону сверхкомбината. На подлёте они выключили огни и тихо приземлились на платформе. Райан первый покинул кабину:
– Второй взвод: заминировать всё! Остальные за мной, – раздавал указания команданте, направляясь к центральному лифту.
В башне царила неразбериха.
– Стоять! Вы куда? – преградил им путь вооружённый охранник.
– Сюда, – Райан достал истязатель и выстрелил в упор.
– Всем оставаться на местах! – прокричал его заместитель и дал очередь над головами.
В ту же секунду раздался мощный взрыв, сотрясая конструкцию. Все повалились на пол, и только Маршал оставался на ногах, сохраняя нечеловеческое спокойствие.
Когда всё утихло, он отряхнул с рукава пыль и громко объявил:
– Лифты взорваны, шахты завалены обломками! Никто отсюда живым не выйдет!
– Чего вы хотите? – смотрел на него перепуганный техник.
– Запустить комбинат и начать добычу ископаемых.
– Это опасно, комбинат пострадал, приказано законсервировать… – начал было он, но один из подчинённых двинул его локтем. – Если мы это сделаем, что будет с нами?
– Всё будет хорошо, обещаю, – натянуто улыбнулся Маршал.
Они вошли в рубку. Техник открыл приборную панель и стал вводить данные.
– Нам потребуется время, чтобы выйти на режим, – с опаской поглядывал он на конкистадоров.
– Дождемся, – ответил команданте.
Заработали турбины, загудел реактор, открылся транспортный шлюз на вершине башни. Маршал дал команду связаться со спутником, а сам уселся в кресле перед монитором.
В углу экрана загорелся оранжевый маячок.