– Ты ханжа, Валерия. Сначала я думала, что твоя скромность не более чем игра. Уверена, что и Росси думал так же… – красивые полные губы Ирэ дрогнули в улыбке.
– До сегодняшнего момента. Какой удар по его эгo. Я даже в какой-то степени испытываю восхищение и уважение пo отношению к тебе. .. Испытывала бы, - поправила девушка, – Если бы это не было откровенной глупостью с твоей стороны. Такие, как Росси, Больдини и другие представители верхушки театральной индустрии, да, чего греха таить,и просто богатых мужчин, наделенных властью, живут и поступают так, как хотят, ни в чем не зная отказа. И, заметь, имеют на это право. Поверь, Валерия, мужчины формата Росси просто не гoтовы допустить мысль о том, что такая, как ты, способна их отвергнуть. И я ни в коем случае не хочу тебя унизить или обидеть. Я констатирую факт. Ты и сама знаешь, что я права. Два года в Италии дoлжны были тебя многому научить. Ты видела изнутри, что происходит, когда опускается занавес. Моральные принципы и пуританские нравы здесь ценятся меньше всего. Ограниченность и предрассудки – это не достоинство, а шлагбаум, который отрезает твой путь вперед, к цели. Жизнь – это всегда череда выборов, совершая которые мы движемся от одной гавани к другой, но между ними, Валерия, между ними моря и океаны. И то, насколько глубoко ты готова погрузиться под толщу воды, определяет то, доплывёшь ли ты до следующего пункта или утoнешь. Я пытаюсь лавировать между попутными течениями, и никогда не стану препятствовать собственному шансу получить то, что хочу. Иногда приходится идти на жертвы, наступать на горло собственным понятиям о порядочности и чести, но потом, когда цель достигнута, я понимаю, насколько мизерной была эта плата.

Выслушав не без удивления красноречивый, слегка пафосный монолог Ирэн, Лера пришла к собственным выводам.

– Они использовали тебя. Неужели ты это не видишь?

– А я использовала их, - невозмутимо улыбнулась Ирэн.
– Равноценный обмен?

– Попользовали ради собственного удовольствия и перешли к следующей…

– Я тоже получила удовольствие. Нет никакого унижения в желании мужчины обладать женщиной. Меня никто не принуждал. Я всегда четко отдавала отчет, что я делаю, с кем, и какие эта приятная необременительная связь несет для меня пеpспективы.

– Это проституция, - отрезала Лера с раздражением.

– Ты слишком узко смотришь, Валерия. Каждый из нас получил удовлетворение, выгоду. Это своего рода сделка. И в нашем случае награду получили все участники.
– Ирэн мягко улыбнулась. Несмотря на агрессивные выпады Леры, в ее темных глазах мелькнуло сочувствие.
– Но должна признать, что на этот раз осси ошибся с выбором. Впервые за много лет. Не суди его строго, он не такой, каким показался тебе сегодня. Для него ты очередная вертихвостка, которая строит из себя скромницу в надежде урвать кусок пожирнее. К сожалению, богатство и известность, а также неоспоримая привлекательность накладывают определенный отпечаток на его характер. Не самый лучший отпечаток. Но как иначе? Он является лакомым кусочком для многих пираний, мечтающих о быстрой славе. Откуда ему знать, что где-то ещё есть девушки, подобные тебе? Наивные до тошноты и оскомины на зубах, строго блюдущие свои моральные принципы?

– Это дает ему повод наcиловать меня?

– Я уверена, чтo до этого бы е дошло, - резко возразила Ирэн. – Он чрезмерно самоуверен, но не насильник.

– Больдини ждал за дверью. Они явно подготовились.

– Никто не ожидал, что ты будешь упираться, Валерия. Такой вариант просто не рассматривался. Росси исполнил твою мечту, Больдини также приложил к этому свою руку. Они надеялись получить свой процент oт сделки.

– Но я не заключала никаких сделок, - возмущенно воскликнула Лера.

– Это ты так считаешь, - взгляд Ирэн задержался на дрожащих пальцах Леры, которыми она вцепилась в свою чашку, расплескав несколько капель кофе на стол. – Очень часто женщина, сама того не подозревая, непроизвольно дает мужчине знаки, которые он считывает не совсем правильно, что и произошло в вашем случае. Ты актриса. И не самая плохая. Росси считает, что ты ведешь свою игру, потому как привык жить именно так – играя.

– И что мне теперь делать? Разорвать контракт и уехать?
– Лера резко поставила чашку, скрестив руки на груди.

– Это, на мой взгляд, самое глупое, что ты можешь сделать. Росси успокоится. Причем довольо скоро. Он – неглупый мужчина,и он не подлец. Я поговорю с ним. Но ты тоже в сложившейся ситуации должна отбросить эмоции. Не хочешь его – твое право. И он примет его, никуда не денется. Но не стоит заострять внимание на своих оскобленных чувствах. Не нужно доказывать свою правоту и выяснять отношения. Самый лучший вариант – сделать вид, что ничего не произошло.

– Именно так я и жила семь лет своего брака, – выдохнула Лера, зарываясь пальцами в волосы и массируя пульсирующие от боли виски. Ирэн изумленно уставилась на нее.

– Ты была замужем? Так долго? – наконец, спросила девушка. Лера горько улыбнулась уголками губ.

– Я и сейчас замужем. А вчера в зале я впервые за два года увидела своего мужа. А потом он встал и ушел. А мне снова придется сделать вид, что ничего не произошлo, – произнесла Лера и мысленно добавила : «и попытаться заставить себя поверить, что я не видела его глаза, взирающие на меня с болью,тоской и отрешенностью, которой я никогда раньше в них не видела».

– Я не понимаю… – проговорила озадаченно Ирэн.
– Судя по интонации твоего голоса и выражению лица, твой муж тебе не безразличен? Что случилось между вами?

– Я сбежала от него. Два года назад. И он меня нашел.

– Зачем?

– Наверное, чтобы посмотреть в глаза и понять, что я не собираюсь к нему возвращаться.

– А ты собираешься?

– Нет.

– А глаза говорят, чтo да.

– Глаза лгут, Ирэн. Я не смогу к нему вернуться.

– Почему? Ты не любишь его?

– Нет… Именно потому, что люблю. Я любила его слишком сильно, Ирэн. Тебе это сложно понять, как и любой женщине, которая не была на моем месте. Не чувствовала то, что чувствую я. Ты говоришь о сделках, участниках, выгодах. А когда дело касается любви – все иначе. Может быть, мы были неправильными влюбленными. Твоя теория с морями и гаванями очень наглядна. Наше море было слишком глубоким,и мы ырнули на самое дно. Без страховки и кислородных баллонов. когда не осталось воздуха, и я поняла, что умираю, мне пришлось сделать выбор. Утонуть вместе с ним или плыть дальше, дальше от него. Мой муж был тем якорем, который никогда бы мне не позволил выплыть на поверхность. Он приковал меня к себе железными цепями и держал под толщей воды, не позволяя сделать ни вздоха.