Несмотря на разрушенный артефакт Дамиан не сдавался, получая подпитку от врат. Казалось, он на ходу брал под контроль пламя, превращаясь в одного из могущественных раниндарских драконов.

В колдовских глазах Ледяного горел азарт уверенности и собственного превосходства. Страх окончательно растворился, когда из эпицентра снежного бурана вырвался ледяной шквал. Острые иглы, заточенные, как тонкие ножи, отбросили Огненного к зеркалу. Несколько сильных ударов стихии выбили из-под ног Тарийского землю. Альросский расчётливо и хладнокровно мстил Огненному за всё произошедшее, загоняя дракона в Леврию.

— Уходи, Дамиан, — зловеще прорычал Ридерик. — Ты проиграл.

— Не думай, что ты победил, — усмехнулся Тарийский, вставая возле границы врат.

Чёрное глянцевое полотно становилось всё более зыбким, пропуская в зал внушительные щупальца пламени. Они пытались слизнуть Тарийского, но тот сдерживал их, заставляя слушаться, не подпуская близко. Если бы не метель Ридерика… Как можно выжить в горящем пекле? Вокруг царили ад и хаос, укрощаемые Ледяным.

Альросский остался безразличным к выпаду Дамиана.

— Уходи, дракон! Возьми стихию под контроль, но лучше сдохни. Это будет хотя бы достойно.

Тарийский хитро улыбнулся, шагнул в сторону и поймал мой взгляд. Я отступила за спину Ледяного. Так было спокойнее. Гораздо спокойнее.

— Ева, девочка, пойдём со мной? — Тарийский протянул руку.

— Нет.

— Зря, — Дамиан цокнул и облизал губы. — Мне будет тебя не хватать.

Огненный не сводил с меня глаз, словно не мог насмотреться. Вдруг улыбнулся, поднёс пальцы к губам и отправил мне в сгустке пламени поцелуй. Облачко огня разрушилось от снега Альросского.

— Моё восхищение тебе, королева! Умри вместе со мной!

— Ра'кшам! — почему-то выругался Ридерик.

Драконы задвигались одновременно. Снежная буря усилилась. Ридерик потянул меня к выходу из зала, когда Огненный развернулся и с натягом, размашисто нанёс по зеркалу сокрушительный мощный удар.

Я оглянулась на бегу и даже зажмурилась, поняв, что портал разбила не рука, а здоровая когтистая лапа. Прочертила наотмашь несколько полос от верха до низа, раскраивая светящееся полотно.

Огонь вырвался из врат бешеным потоком, охватывая настоящего дракона с кожистыми крыльями и гребнем, разбивая магическое стекло на миллионы крупных и мельчайших осколков. Остроугольный дождь рассыпался во все стороны, ослепляя меня нестерпимыми бликами. Смертельный ливень наполнил каждый сантиметр воздуха. Повсюду просачивался угольно-чёрными блёстками, проникал мелкими частичками через завихряющийся снежный буран.

— Не успеем! — рявкнул Ридерик.

Ледяной сильно встревожился. Я взвизгнула, почувствовав подножку, и повалилась на пол, поддерживаемая драконом. Альросский накрыл меня телом, закрывая от неизвестности.

Жгучая боль в горле неожиданно разорвала сознание. Всё смешалось, рассеялось, поплыло.

— Ри-ид, — простонала я. — Ри-и-ид!

— Любимая? Что? — дракон чуть отодвинулся.

— Почему так жарко?

Слабость нарастала стремительно. Горло дико жгло, точно туда затолкали раскалённую спицу. Я схватилась рукой за шею, но дракон убрал мою руку. Лицо Рида вдруг изменилось. Дракон испугался.

— Демирры! Ева!

— Что?

— Ты вдохнула зеркальную пыль!

Ливень из магических осколков сыпался и сыпался с оглушительным звоном на каменный пол. Тарийский исчез. Остались только каменные стены, почерневшие и оплавившиеся от огня, и лужи воды вокруг. Становилось всё жарче. Меня уже порядком тошнило. Голова сильно кружилась, хотелось пить. Я застонала от мучительной разливающейся боли в груди.

— Мне плохо...

— Потерпи, Ева, — успокаивал Рид. — Скоро я помогу.

Как только всё стихло, Ридерик вынес меня в библиотеку и положил на диван. Поверхность мягко покачивалась, предлагая уснуть и забыться. По телу вместо крови уже давно текла ядовитая лава, вызывая дикую жажду.

— Что с ней?

Я услышала знакомый голос, только не смогла понять, кому он принадлежит. А вот Ридерика узнала.

— Осколки Тарийского. Вдохнула зеркальную пыль.

— Плохо, — мягко ответил незнакомец. — Она не проживёт и двух часов, если ты не предпримешь меры.

Влажная прохладная рука коснулась лба, вызвав у меня жалобный стон. Хотелось пить. Воды мне дали, и много, но от неё не было толку. В горле сыпалась песком пустыня. В теле горел пожар. В голове разливались странная лёгкость и нежелание думать.

— Сгорит. Она просто сгорит.

— Артефакт разбит, — бархатный голос Рида ласкал мой слух. — Мне нужно время.

— Я побуду с ней. Посмотри на меня, Ева.

Мягкий приказ, проникающий в сердце, заставил открыть глаза и провалиться в синее море.