– Хорошо, – едва ли не после минуты раздумий согласилась моя напарница. При этом она продолжала о чём-то напряжённо размышлять. Мне даже показалось, что у неё есть, что мне сказать, вот только кое-кто опять сомневается. Эх.

– И ты в любой момент можешь сказать мне всё, что хочешь, – подведя Вспышку бок-о-бок Милке, ободрил девушку я.

– А… – почему-то опять полыхнула щеками дочка кузнеца, потом зажмурилась и быстро выдала: – Можешь меня п-поцеловать?

– Маша?! – вот уж не ожидал такой просьбы.

– Я… – взгляд девушки заметался из стороны в сторону. – Я в-видела… Как вы с М-миланой… В-вот и…

Я аккуратно взял повод из враз ослабевших пальцев рыцаря и натянул одновременно со своим. Химеры послушно замерли, касаясь боками. Положил одну руку на талию моей красавицы, вторую – ей на затылок, коснулся губ губами…

Мы уже целовались с Маришей – скорее спонтанно, чем по расчёту. Вообще, попав в этот мир я перецеловал тут девушек чуть ли не больше, чем в своём за всю предыдущую жизнь… если, конечно, считать девочек в борделе в Нессарии. Так вот, этот поцелуй не был похож на другие. Он был не жадный, не зовущий, не извиняющийся, не… Весь мир растворился, исчез, и только наши губы в этом безвременье имели значение. Губы, их соприкосновение, робкая встреча языков…

Вспышка тихо всхрапнула – и это разбило иллюзию. Мы отпустили друг друга, мгновенно напрягаясь. Этот звук… может, химера ошиблась?

– Фррх.

Не ошиблась. Моя белая четвероногая напарница как всегда первой учуяла Изменённого. Тварь.

* * *

Мы летели сквозь лес, не оглядываясь по сторонам. Ну, как летели: моя кобыла выжимала всего треть максимальной скорости, но Милка быстрее просто не могла. Будь я в окрестностях Эрста, скорее всего решил бы идти на разведку один: если что, моя лошадка меня вытащит из какой угодно неприятности. Но когда поверх рубашки лишь куртка, а не привычная лёгкая броня, а из оружия – только эльфийская резалка и обычный арбалет… и, главное, отсутствует привязная седельная сбруя. Эта система из ремней и карабинов позволяет химере проделывать маневры, недоступные никакому мотоциклу, а наезднику – удержаться при этом в седле. Хотя, скажу я, при резких остановках и поворотах на полной скорости с малым радиусом чувствуешь себя пилотом самолета-истребителя: можно и сознание потерять. Однако, при всех своих достоинствах привязная система в быту, когда нужно просто продвигаться по дорогам общего пользования и без мешает. Только чтобы слезть – нужно отстегнуть четыре карабина, а чтобы выпутаться из разгрузки – верных пять минут. А выпутываться приходится, потому что защита надевается поверх всего остального. В общем, ременная система с того момента, как мы покинули Эрст, так и лежала в дальнему углу седельной сумки – собственно, и сейчас лежала. В поместье Бертран. А без этой штуки, разгоняясь или тормозя так, чтобы я не выпал, Вспышка просто может не успеть вытащить меня (и себя) из-под удара лапой или клыком.

С оружием у Маши было ещё хуже, чем у меня: она-то привыкла полагаться на броню, которой не было, и рыцарское копьё, сделанное специально против тварей: с наконечником особой заточки, со специальным зацепом для седла. Не было и кабаньего меча – полуторника близкого боя, а рогатина на обычной деревянном древке (даже без колец оковки) была, прямо скажем, никакой им заменой. Надежды же на арбалет особой не было – вот был бы осадный стреломет, модифицированный для Охотников Лида…

Разумеется, я пытался прикинуть, что за тварь влезла так далеко от своего ареала обитания. Судя по всему, скачем мы к болоту. Увы, но тварей, спокойно проходящих (проплывающих, проползающих) там, где нормальному животному кранты, было в количестве. Особенно редких, но гадких вроде мутировавших змей: увеличить анаконду в десять раз, дать ядовитые клыки и способность к плевку. Прибавить теплокровность и нормальное зрение, но не лишить теплового – и вот получится очередной уничтожитель деревень и опустошитель королевств. На границе республики таких тварей почти нет, не успевают вырасти, а вот к соседям, судя по “справочнику”, они иногда заползают. Ещё бы вспомнить, где у такого чудовища уязвимые места…

Запах вёл нас чётко к берегу болота. Мы “подрезали” сначала одну охотничью группу, потом вторую, потом влетели на пересекающихся курсах в стадо из пяти оленей, из которых один был ранен. Милка кого-то из них снесла широкой грудью и стоптала, даже не заметив. А вот и просвет впереди: берег. Звук ударов копыт изменился, стал чавкающим: земля пропитана водой. А вот и запах сырости и гнилой тины ударил в ноздри, как таран.

Берег оказался широкой, почти свободной от деревьев полосой, поросший высокой, а сейчас прибитой к земле осокой. Дальше, где начиналась вода, стояла сплошная стена сухого камыша, уходящая куда-то вдаль… и в этой стене был проделан широченный пролом, заполненный перемешанной с водой торфяной грязью. И нет, проделал его не змей-перересток, к счастью ли, или к сожалению. Это был хорошо известный мне и Маше Болотный Секач.

Я сразу понял, как тварь сюда добралась, миновав заселенные места: тупо двигалась по течению по заболоченной реке, сжирая все на своем пути. Вдоль кромки течения куча гниющей, но более-менее свежей органики – всякие там водоросли, клубни камыша (да, волей-неволей мне всё же пришлось чуть-чуть разобраться в местной ботанике), личинки насекомых, которые всё это жрут, заодно пережидая в незамерзающей воде опасные для них заморозки сверху. Прекрасный, накрытый стол для всеядного мутанта.

Кто знает, куда бы унесло гостя дальше, но, видать, он повернул не в тот затон. Случайность. Я с высоты седла видел, что камыш обрывается в каких-то десятке метров от леса: живая смесь плавающего бульдозера и экскаватора планомерно выедала экосистему, не особо разбирая, что попадается под бивни и пятак. Болото было немаленьким, пробыла свинья тут не меньше пары дней и, проверь лесники герцогские угодья перед охотой – наверняка бы заметили присутствие твари. Но проверить было некому. На берег же порождение Шрама заставил выбраться то ли подраненый олень, в тщетной надежде оторваться от загонщиков прыгнувший в трясину перед носом у секача, то ли свин тупо услышал звук множества копыт и поплыл познакомиться с новыми калориями. И познакомился, выйдя в аккурат на несколько сбившихся в процессе погони за добычей охотничьих партий. Надо ли говорить, что “повезло” в том числе герцогу и его сыну?

Одно из свойств измененных – их панически боятся обычные животные. Лошади – не исключение. Пытаясь вырваться с внезапно ставшего смертельно опасным берега болота кони частично посбрасывали, частично унесли на себе седоков. Лишь три человека не лишились управляемого транспорта: Эдмонд, Сэм и магистр Марат – счастливые владельцы химер. Собственно, так я и узнал, кому “повезло” влипнуть. В тот момент, когда мы вылетели из-за деревьев, знакомая огненная лента врезалась в нацелившуюся на людей тушу… и магический снаряд, вместо того, чтобы пробить плоть и разорваться изнутри, лишь обдал монстра мгновенно потухшим пламенем. Вот так, знаменитая устойчивость тварей к магии в действии. Эффект был только один: боров возмущенно всхрюкнул и чуть быстрее порысил к пытающимся встать с земли людям.

Я уже как-то упоминал: секач бегает не слишком быстро. У человека даже есть шанс оторваться от твари... на некоторое время, пока усталость не возьмет своё. Залезать на дерево бесполезно, кабан пройдет по следам и просто снесет ствол. А вот крепкая каменная стена, вроде той, что вокруг замка – вполне подойдет, чтобы укрыться. По уму, де Бергу, столкнувшись с такой бедой практически безоружным, нужно было разворачивать химеру и удирать ставить дружину и новоборанцев “в ружьё”. По крайней мере, он понимал, что метатель магии в его руке полезен против такого противника не более, чем заклинание пироманта – собственно, потому он и не стрелял, хоть оружие и направил во врага. Но, видимо, у бывалого полковника, который тоже с тварями имел дело близ границы Шрама, были какие-то иные соображения… впрочем, лично мне было не до них.