– Одевайся и ложись, – мягко, но как всегда настойчиво скомандовал этот черноглазый мужчина, отправляясь в ванную, и оставляя меня в спальне в полном недоумении и с тонной вопросов, которые волнами накатывали, но никак не хотели отступать.

Зачем одеваться?

Зачем в таком виде ложиться в кровать?...

Проблемы была лишь в том, что, не смотря на все эти непонятки и вопросы, я не могла не подчиниться, смиренно натянув на себя нижнее белье, юбку и свитер Хана, поморщившись от боли и аккуратно вытягиваясь на свежих простынях, чувствуя, как устала и как хочется спать.

Кажется, я все-таки погрузилась в глубокий, блаженный сон, потому что даже не услышала, когда из ванной вышел Хан и как он одевался, зашевелившись, лишь когда его руки снова обхватили меня и стало уютно и тепло, когда он лег рядом, прижимая к себе и укрывая мягким пледом сверху, что-то зашептав на своем языке. Уткнувшись в его грудь, я уснула крепко и легко, чувствуя себя в полной безопасности, уставшая, но такая бессовестно счастливая, не в силах даже размышлять над странным поведением Хана.

Не знаю, сколько я спала, знаю лишь, что катастрофически не выспалась, проснувшись странно и неожиданно, потому что услышала тихую речь над собой, вдруг ощутив, что Хана больше не было рядом…

В секунду сердце дрогнуло и истерично икнуло, чего-то испугавшись, словно подумав, что прошедшая ночь мне всего лишь приснилась. И я была бы в этом уверенна, если бы не ощущения в теле, которые ясно и через чур болезненно давали понять, что после сна такого определенно быть не может…даже если бы я падала с кровати. Раз десять. Как минимум.

Сознание проснулось резко, словно выпав плашмя с мира грез на плоскую холодную землю.

Но спасательным канатом, за который я ухватилась так горячо и отчаянно, был голос Хана, который звучал приглушенно и сдержанно…переговариваясь с Кааном.

Сердце радостно дрогнуло – он не ушел.

Он был по-прежнему здесь. Пусть даже если не находился рядом, даря свой жар и аромат.

– Вы подготовились? – я поморщилась от отрешенного голоса Хана, приоткрывая глаза и кутаясь в плед, видя, как двое мужчин красивых, подчеркнуто элегантных и кареглазых, стояли у большого окна, напряженно всматриваясь куда-то, и опаляя своим колким холодом. Вдвойне.

Вот и настало утро, выпуская на волю Хана-зверя.

Хана замкнутого, отрешенного и опаляющего своей холодной, жесткой аурой.

– Да, – сухо ответил Каан, даже не переводя взгляд своих красивых глаз на Хана.

– Спускайся вниз и жди. Скоро начнется.

Мужчины застыли, напряженно и собрано, когда в тишине раннего утра раздался громкий хлопок, который эхом разнесся за пределами дома, заставив обоих мужчин одновременно двинуться к кровати, а меня испуганно подскочить.

– Мавиш, просыпайся, – мягко, но при этом сдержанно произнес Хан, протягивая ко мне руки, чтобы поднять, бросив колкий, холодный взгляд на Каана, который быстро и резко прошел мимо нас, проговорив:

– Машина в гараже. Спускайтесь. С остальным я разберусь.

Пока я неловко и поспешно вылезала из кровати, стараясь не морщится от боли в теле, Хан пододвинул ко мне туфли на каблуках, которые так же были из дома Озана, увлекая за собой быстро и настойчиво, потому что на улице раздались новые хлопки…все ближе и ближе.

– Это выстрелы?! – ахнула я, хватаясь за Хана, который шел вперед целенаправленно и как всегда подчеркнуто спокойно, обнимая меня за плечи, и не обращая внимания как неловко и больно мне было идти на каблуках своими дрожащими ногами.

– Да.

Тошнота словно взорвалась внутри желудка, стремительно поднимаясь вверх, когда я судорожно закрыла рот рукой, чувствуя, как кровь отлила от лица и руки стали холодными.

– Из-за меня?!... – прохрипела я, спускаясь на первый этаж, и видя, как на улице бегают десятки мужчин, облаченных в черные костюмы, во главе с Кааном, который был лишь в черной тонкой рубашке и брюках, не обращая внимание на промозглое раннее утро, когда первые лучи солнца только пытались пробраться над горизонтом.

– Нет. Это новый раздел власти, – как всегда спокойно, отрешенно и холодно произнес Хан, увлекая меня за собой под лестницу, мимо кухни, вглубь дома, в гараж, где стояли три совершенно одинаковых машины. Одного цвета. Одной марки. С совершенно одинаковыми номерами.

Он вел себя так сдержанно и спокойно, словно не слышал приближающихся звуков выстрелов и криков мужчин на улице, прижимая крепко к себе и глядя вперед своими жестокими, колкими глазами, в которых словно сверкали безжалостные и бездушные черные кинжалы. Я же дрожала от паники, слыша в голове грохот своего взбесившегося сердца и надеясь, что тошнота не вырвется из меня в самый неподходящий момент, увидев перед собой Рея.