Я не знаю, что происходит в следующий момент, но мои руки самопроизвольно тянутся к его талии, окольцовывая. Прислоняюсь щекой к его груди и замираю, вдыхая запах мужского парфюма.

Он напрягается, и только спустя несколько секунд одной рукой он сильнее прижимает меня к себе, а второй зарывается в мои волосы. Тяжело вдыхает и причмокивает губами.

Как же хорошо чувствовать его рядом. Чувствовать его тепло и крепкие объятия, из которых не выпускают тебя до тех пор, пока ты жалобно не начнешь стонать от того, что это не твой выбор, а просто…так надо.

Надо отпустить и сделать шаг назад.

Натянуть рукава мужского свитера до замёрзших кончиков пальцев и снова уткнуться носом в горло плотной вязки. Ещё раз почувствовать запах, который только что ускользнул вместе со своим владельцем, и вздрогнуть от приятных ощущений, окольцовывающих тебя словно ореол.

А затем снова оказаться в крепких объятиях, потому что так хочется, потому что так нужно.

Потому что.

Глава 10.

— Вот, я пересадила его в горшок чуть побольше, — Джейд протянула мне цветок Жасмина в тот момент, когда я решил присесть в проходе между гостиной и её спальней.

Не знаю почему, но мне нравилось это место. Оно казалось мне уютным и каким-то до боли знакомым. Может, когда-то у нас дома был похожий проход?

Бред.

Родительский дом был слишком огромным для таких маленьких и неуместных коридоров.

— Спасибо, — еле слышно и брошено куда-то за её спину.

— Я заварю тебе чай в дорогу, — утверждение, чтобы быстрее скрыться за стенами кухни и не показываться ещё несколько минут.

Беспокойство — это то, что было написано на её лице с самого утра, когда к моим ногам упал этот хренов горшок с Жасмином.

Трудно было понять из-за чего именно она начала беспокоиться. Из-за цветка или произнесенного мной имени?

У меня были тысячи вопросов в ту секунду, но я решил промолчать и попытаться разобраться во всём сам.

Да и что у неё спрашивать? Она ведь обычный, грёбаный, социальный работник. Всё, что она знает — находится у меня в руках.

Нет, не долбанный цветок, а папка.

Папка с моим выдуманным именем и фамилией.

Блять, это всё какой-то бред.

Ставлю цветок на пол и тянусь свободной рукой в карман брюк, в котором лежит аккуратно сложенный лист из тетради. Сегодня утром я выдрал его из тетрадки, на работе, которая вовсе не моя работа.

Нужно быть долбанным идиотом, чтобы поверить в то, что я действительно был барменом.

Вопросы. Вопросы. И ещё раз вопросы.

И ни одного ответа.

Разворачиваю лист и, убедившись, что она всё ещё на кухне, читаю о первом воспоминании.

1. Чужие женские руки, которыми гладят щенка.

2. Разбитый горшок с цветком, на белом кафельном полу.

3. На меня падает что-то тяжелое, от чего я тут же отключаюсь.

А если это просто воспоминание о каком-то фильме?

Да? А почему же у тебя болит затылок каждый раз, когда ты об этом вспоминаешь?

Три пункта и тысяча сомнений.

В голове постоянно крутится вопрос, но собрать его в одно предложение я пока не могу. Не получается.

Слышу приближающиеся шаги и, сложив лист, засовываю его обратно в карман.

— Вот, — Джейд протягивает мне чай в дорогу, а затем поднимает голову из-за внезапного стука в дверь.

Несколько секунд стоит на месте, никак не реагируя, а когда раздается очередной стук, вздрагивает.

Да что с ней?

Встаю с пола, как только она проходит мимо и дёргает за ручку.

Вот он. Собственной ёбаной персоной.

Мудила-полицейский.

— Мисс Прайс, — кивает, и делает шаг в квартиру.

Поворачивает голову в мою сторону и, поджав губы, произносит:

— Мистер Холланд. Я думаю, нам пора.