Почему не позвонила Гэвину? Потому что не доверяла.

Почему не попросила подвезти Гэвина? Потому что я нарушаю протокол тем, что еду к нему сегодня. Прямо сейчас. И если бы я позвонила Гэвину, то услышала бы твёрдое «Нет».

Прикрыв глаза, я откинулась на спинку сиденья и почувствовала, как что-то теплое и мягкое коснулось моих рук. Кот по имени Жак пристроился у меня на коленях, скрутившись комком.

Буду считать это примирительным жестом.

Оборачиваюсь назад, убедившись в том, что за нами никто не едет и облегчённо выдыхаю, прикрыв глаза.

Сон, сон. Мне нужен сон.

— Мисс? — отдаленно. — Мисс? — уже настойчиво.

Открываю глаза, причмокнув губами и гляжу сквозь водителя на одноэтажный дом впереди машины.

Приехали.

Так быстро? Я уснула? Видимо.

Тянусь рукой в карман бежевого пальто и достаю оттуда деньги, затем протягиваю их водителю. Мужчина пересчитывает купюры, пока я открываю дверь и ступаю на мокрый асфальт. Как только он заканчивает - желает мне доброго дня.

Жаль, что добрым он никак не может быть.

Взяв в одну руку горшок с цветком, а во вторую недовольного пробуждением кота, я направилась в сторону дома, ощущая, как удары сердца набирают обороты. Никогда не думала, что увидеть Уэльса будет так волнительно. Нет, конечно раньше у меня были похожие перепады сердечного ритма, когда он находился рядом, но лишь от раздражения или гнева, а не от…предвкушения?

Я не видела его всего одиннадцать часов и…волновалась. Да, чёрт побери, я волновалась за этого идиота.

Вдруг его нашли? Вдруг он уже мёртв, а я стою тут и стучу кулаком в дверь, еле придерживая рыжего паршивца, что стремиться испортить мою тёмно-зеленую юбку.

Кажется, нашему примирению пришел конец, Жак.

Дверь распахивается, кот вырывается из моих рук, вбегая внутрь дома, а я кривлюсь от боли, потому что наглый кусок шерсти исцарапал мне руку.

Уф.

— Джейд? — удивлённо, потирая глаза. — Я думал ты…

— Ты не против если я? — указываю на промежуток между ним и дверью.

Он отходит в сторону, а я вхожу в дом, поставив горшок с жасмином на комод в проходе, пытаясь найти кухню. Прикрыв левой ладонью глубокие царапины на правой, я подхожу к умывальнику и включаю поду, подставив под ледяную струю руку. Кровь смешивается вместе с водой, и я чувствую подступающую рвоту.

Да, агент по имени Джейд Прайс не переносит вида крови, и это её большой минус.

— Ох, блять, — слышу я голос рядом, и замечаю застывший взгляд Остина на моей расцарапанной руке.

Некоторое время он медлит, а затем начинает открывать шкафчик за шкафчиком в поиске…аптечки? Да, именно это он держит в своих руках, пытаясь открыть пластмассовый чемоданчик.

Рука начинает неметь, и я отдергиваю её словно ошпарив о кипяток. Хмурюсь от нахлынувшей боли и прислоняюсь спиной к стене.

Бессонница даёт о себе знать.

Тонкие пальцы касаются моей руки, и я тут же открываю глаза, наблюдая за тем, как он обрабатывает раны, изредка поглядывая мне в глаза.

— Я привезла тебе кота, — тихо произношу я, разорвав затянувшуюся тишину.

— И, я думаю, уже пожалела, — произносит он, улыбнувшись уголком губ.

Хочется сказать, что царапины — это ещё пустяк по сравнению с тем, что тебя могли убить, Остин. Но я вжимаюсь сильнее в стену, сжав губы в тонкую линию, ощущая, как начинает щипать обработанная рана.

Он замечает мою реакцию и чуть опускает голову, приоткрыв влажные губы. Что-то прохладное касается моей кожи, и я вздрагиваю, наблюдая за тем, как он дует на одну из ран.

Взгляд самопроизвольно скользит куда-то вниз, нащупав то, что хотел увидеть. Он возбуждён. Прямо сейчас, рядом со мной, и от одной мысли о том, какой он твёрдый, я начинаю ощущать пульсацию там, где хочу его больше всего.

Хочу.

Прямо сейчас.

Прямо здесь.