Сурана жил тогда в эльфинаже Киркволла, смешавшись с толпой, но регулярно наведывался в долийский клан, приютивший Эллану. Поначалу клан и его Хранительница были доброжелательны к обоим, но постепенно их отношение к «чужакам» менялось. Долийцы не могли стерпеть того, что Эллана отказалась от «пути мести», и все чаще упрекали ее, говоря, что она недостойна называться дочерью Долов. Узнав об этом, Сурана рассорился с кланом и сказал Хранительнице, что они не имеют права так обращаться с сородичем. Его выставили вон, Эллану терпели, но теперь уже вынужденно – и девушка все сильнее от них отстранялась. При первой возможности Сурана забрал ее в эльфинаж. Вскоре выяснилось, что Хранительница и ее клан были одержимы демоном гордыни. Больше половины клана погибло в бессмысленной схватке с людьми, которую начали сами эльфы. Эллана же оказалась вне опасности – благодаря Суране. Когда он решил вернуться в Амарантайн, долийка без колебаний последовала за ним, хотя опыта общения с людьми у нее почти не было. «И вот я здесь, - говорила она, - и я ничуть об этом не жалею».

Кейра ее история очень удивила. Он думал, что долийцы обладают какой-то совершенно особой культурой и нравами и, презирая людей, друг к другу относятся вполне дружелюбно. Оказалось, им не по нраву и городские эльфы, и порой такие же долийцы… Выходит, не так уж многое отличает их от людей. Правда, в отличие от той же Веланны, Эллана и не собиралась себя противопоставлять кому-то, будь то люди или другие эльфы. Только порой замечала с усмешкой, что никак не может привыкнуть постоянно ходить в обуви и спать под крышей, «которая никуда не денется». Но это даже прибавляло ей шарма.

Общаясь с долийкой, Кейр поймал себя на мысли о том, что он был бы не прочь поухаживать за ней. Правда, сама Эллана общалась с ним и другими Стражами исключительно в рамках дружбы. Когда же она говорила о Командоре, ее улыбка теплела, а взгляд становился мягче. При этом они вместе почти не показывались остальным и (по словам ушлого Маркуса) спали в разных комнатах. Даже Натаниэль с Веланной не скрывали свои отношения от других Стражей так тщательно. Было ли дело в строгой долийской морали или желании сохранить все в тайне – неизвестно, однако Эллана ни с кем не флиртовала и преспокойно игнорировала ухаживания Маркуса. Кейр уважал эту принципиальность, но все же немного жалел, что очаровательная долийка уже влюблена в другого. Впрочем, тут же напрашивался еще один вывод: вряд ли эта неглупая и принципиальная девушка потеряла бы голову от циничного и бесчестного ухажера. Следовательно, либо Командор подчинил ее своей воле, будучи могущественным малефикаром (во что Эремону не очень-то верилось), либо он и в самом деле был не так уж плох.

К подобному выводу, похоже, пришли и другие Стражи. Помимо Хоу, Суране явно симпатизировали Адайя и Маркус (последний, впрочем, скорее симпатизировал Эллане), остальные, за исключением Калах, относились к нему довольно благожелательно. Сайлас, как и Кейр, никак не мог определиться, поддерживать ему Командора или нет, поэтому пытался подслушать его разговоры с кем-нибудь. Пока ничего интересного амарантайнцу выведать не удалось, и это разочаровывало обоих друзей. Но вскоре им повезло.

Однажды Адайя позвала их поговорить в укромном месте. Вид у нее при этом был взволнованный.

– Ну, - поинтересовался Сайлас, когда они добрались до любимого Стражами чердака, - что случилось?

Эльфийка, оглядев их обоих, ответила:

– Вы вот оба не доверяете Командору, потому что он якобы ставленник Натаниэля. А я вам теперь точно могу сказать, что это неправда.

– И почему же? – спросил Кейр.

– Командор только что вызывал меня к себе. Он спрашивал, что происходило в ордене при… прошлом Командоре. Просил рассказывать очень подробно.

– Ну и?

– Он как будто сравнивал мои слова с чьими-то. Я долго не могла понять, с чьими. А потом Командор прямо спросил, причастен ли Натаниэль к чему-то из произошедшего.

Эремон торжествующе улыбнулся. «Стало быть, Командор сомневается в своем приспешнике. А Хоу уже не будет строить из себя главного в ордене. Это приятно».

– Это он, наверное, после вашей драки с Натом начал сомневаться в его словах, - озвучил Сайлас ту же мысль. – Может, он теперь вообще никому верить не будет.

– Надеюсь, мне он верит, - вздохнула Адайя. – Все-таки мы собратья по Кругу.

– Ну да, - согласился амарантайнец. – Наверное, потому он тебя и вызвал.

– Или же это проверка, - предположил Кейр. – Возможно, Командор пытается заставить нас относиться друг к другу с подозрением, чтобы мы меньше обращали внимания на то, что делает он сам…

– Слушай, хорош уже! – неожиданно воскликнул Сайлас. – Сколько можно подозревать коварный умысел в любой ерунде? Что, Командор не может кого-то поспрашивать, чтобы понять, дурит его Нат или нет?

Эремон в изумлении уставился на него.

– Ты серьезно, Сайлас? Разве не ты еще вчера торчал под дверью его кабинета, надеясь раскусить какой-нибудь, как ты говоришь, коварный умысел?

– Я анализирую то, что услышал, - с достоинством заявил амарантайнец. – Но сверх этого я не сочиняю. И тут я вообще ничего подозрительного не вижу. Командор растерялся. Не знает, дурит его Нат или правду говорит. Решил для этого поспрашивать других. Что тут такого-то? Я бы на его месте так же поступил.

– Я выдвинул версию. Я имею на это право, - заметил Кейр не без обиды.

– Имеешь. Но тут ты вообще не прав.

– Давайте не ссориться из-за такой ерунды, - вмешалась Адайя, взяв их обоих за руки. – Тем более что Командор обмолвился еще кое о чем.

Друзья сразу навострили уши.

– Он сказал, что ему вообще не до того, чтобы распутывать интриги Натаниэля. Ему нужно привлечь на свою сторону местную знать. А Нат ему в этом не помощник.

– Так, - кивнул Сайлас, - и что?