Гостиница мало чем отличалась от других домов, даже вывески не было. Двухэтажное кирпичное здание на набережной, высокое крыльцо, витые чугунные перила, лапы плакучих берез у зашторенных окон и над крышей. Остановившись, я перевела дух, нашла взглядом номер дома, освещенный бледным светом фонаря, и подняла чемодан. Добралась... Туманная пустота города пугала. Вроде, всего-то восемь вечера, даже не стемнело, а народу - ни души.

На мой звонок долго никто не отвечал и свет в темных окнах не зажигал. Держа ладонь на кнопке, я огляделась. Заснеженная брусчатка набережной исчезала в тумане, поглощавшем свет фонарей, над речкой стелилась седая хмарь, в десяти шагах от гостиницы виднелся мост. Наверно, летом тут полно народу... если он вообще есть в этом странном городишке.

За время марш-броска я вспотела, а сейчас, несколько минут постояв на месте, начала замерзать. Изо рта при дыхании вырывался пар. Наверно, минус два-три, но так сыро и мерзко... И снег пошел. Зашуршал в высохшей зеленой листве, заплясал в свете чугунных фонарей у крыльца. Распечатка с номером брони и телефоном гостиницы лежала в заднем кармане джинсов, но, подпрыгивая на крыльце в ожидании чуда, я усомнилась, что здесь есть сотовая связь. И интернет. Людей-то не видать.

Ослепив, неожиданно и ярко вспыхнуло ближайшее окно. Я вдруг подумала, что сейчас мне навстречу выйдет представительная дама в кринолине, парике, с канделябром... Ладно, не в кринолине - поздновато для него, но в кружевном пеньюаре, бархатном халате и с нарумянено-напудренным лицом. А вышла, с трудом открыв тяжелую дверь, девчонка лет шестнадцати, в пуховике поверх широкой фланелевой пижамы и войлочных чунях.

– Здрастье, - зевнула она.
– Проходите.

Высокая для своего возраста, волосы удлиненным черным каре с розовыми кончиками, левый висок выбрит, левая бровь и нижняя губа проколоты.

– Меня Анжелой звать, - простодушно поведала девица.
– А вас?

– Злата, - я подняла чемодан, показавшийся очень тяжелым.
– Добрый вечер. У меня забронирован номер.

– Сегодня заселение?
– и она снова зевнула в ладошку, демонстрируя безупречный черный маникюр.

– Да.

Холл был крошечным, квадратным и ледяным. На высоком потолке горела старинная люстра. Сквозь облупившуюся краску на стенах проступала кирпичная кладка. Пара дохлых драцен, плотные шторы в пол, старый палас и пара кресел со столиком - вот и всё "убранство". Коридор, застеленный вытертой багряной дорожкой, убегал влево и вправо от холла, прячась во тьме.

– Пойдемте, - Анжела заперла дверь, достала из кармана пуховика вполне современный айфон и выключила свет.

Мы прошли по левому коридору вглубь, следуя за подсветкой от телефона, и остановились у последней двери. Дальше - темная площадка и лестница наверх. Девица толкнула скрипучую дверь, и мы оказались в приятном полумраке. Комнатка небольшая, но теплая. Обогреватель, маленький холодильник, диван, наспех застланный пледом, ноутбук с подключёнными наушниками. Плотно зашторенные окна и старинные стол с парой стульев. Всё освещение - тусклый торшер у стола.

– Чаю хотите?
– она подошла к столу и включила чайник.
– Садитесь пока и давайте паспорт.

Я оставила чемодан у двери, с недоуменным любопытством изучая помесь старины и современности. У ближней стены - громоздкий комод, поцарапанный и покосивший, а на нем - микроволновка и плита с двумя конфорками. Современный чайник на высоком овальном столе, стулья с резными ножками, а на спинках - модно рваные джинсы со стразами, крошечный кожаный рюкзачок с заклепками... Старинную кладку стен закрывают постеры с солистами популярных рок-групп.

Сняв куртку, я села на стул и вынула из кофра подложные документы. По реальному паспорту ведьмы среди людей никогда не работают - порой у нас слишком большая разница между фотографией и датой рождения. Анжела села на диван, поставила на колени ноутбук и деловито защелкала мышкой.

– Ваш номер - пятый, - доложила она наконец и отставила компьютер.
– Щас ключи найду... Есть хотите?

– Очень, - призналась и ей, и себе. И полезла в кофр за влажными салфетками для рук.

От "Доширака" уже тошнило, а кроме него есть только крекеры. Хрен редьки не слаще.

– Завтрак, обед и ужин всегда здесь, в холодильнике, я дверь не запираю, - девчонка встала и неспешно захлопала ящиками комода.
– Посуда вот тут. Заходите, ешьте. Правда, готовлю я не очень... Зато все рядом и горячее. Ближайший типа рэсторан, - протянула она со странным акцентом, - а вообще-то стрёмная столовка - через реку, на другом конце города. Еще есть две пивнушки - типа кофэйни и пабы. Но там только фигню какую-нибудь нальют.

Через две минуты Анжела поставила передо мной тарелку с макаронами по-флотски и кружку для чая. "Не очень" оказалось вполне даже очень. Пока я наливала чай, девица села напротив, исподтишка изучила меня и заметила:

– Вы поди столичная?
– и с уважением "коллеги" посмотрела на мои руки, унизанные кольцами.
– Не мешают фоткать? Вон там, в корзинке, пряники. Берите.

– Нет, снимать не мешают, только обрабатывать, - я согрелась и расслабилась.
– А еще кроме меня постояльцы есть?

– Есть, - Анжела сначала удивила положительным ответом, а потом цифрой: - Пятеро, - и добавила с гордостью: - Вы не думайте, что у нас глушь, у нас интересно. Дома старинные, мосту - триста лет... Хотите, экскурсию завтра проведу? Триста рублей и фотки на аватарку. А еще у нас комната ведьмы есть, самой настоящей. Хотите, покажу? Здесь, в гостинице. Сто пятьдесят рублей.