Я вернулась вечером, когда нагулялась и нашла магазинчики со всем необходимым, а небо раскрасили красно-оранжевые полосы. С середины моста закат смотрелся замечательно: багряное солнце "тонуло" в русле спящей реки, свежий снег искрил рыжим, от домов и парапетов по набережным расползались сизые тени. И не я одна остановилась полюбоваться закатом - козырное место, середину моста, где он поднимался над рекой и обоими берегами, - занимал художник, верно, тот самый, из первого номера.

Высокий старик с проницательными глазами, одетый в темный лыжный костюм, то на солнце щурился, то на меня косил, а перед ним стоял мольберт с карандашным наброском - витые перила моста на переднем плане, парапеты, штрихи домов с набережной, полукруг солнца.

Проскользнуть мимо я не успела - и мост узкий, и...

– Добрый вечер, - общительно улыбнулся художник.
– Вы - Злата, фотограф? Как вам город?

– Облезлый, - честно ответила я, - и заброшенный. Не хватает хозяйской руки и инициативной активности жителей. Здравствуйте. И извините... я замерзла.

Он посторонился, пропуская, глянул мне вслед смешливо и иронично. А мне стало неудобно. Наверно, надобно остановиться и пообщаться... Но сначала надо привыкнуть общаться. И для этого мне пока хватает говорливой Анжелы. Москва не сразу строилась...

Проходя по коридору, я заглянула к Анжеле и стребовала пароль от вай-фая. Пора навестить "любимые" архивы, да. Наскоро перекусив и договорившись, что она зайдет ко мне насчет своей бабушки, я вернулась в номер, переоделась и разобрала пакеты. Кипятильник, большая сувенирная кружка всё с тем же мостом, чай, кофе, молоко, пряники... В общей кухне я еще с утра обнаружила и чайник, и холодильник, но не бегать же каждые полчаса туда-сюда. Раз с графином сходил за кипяченой водой - и грейся под одеялом дальше, пользуя кипятильник.

Вай-фай "поймался" не сразу. Минут пятнадцать я бродила по номеру с ноутбуком в руках, как шаман с бубном в поиске заветного духа, и "нашла" лишь в одном месте - у двери. И, поднатужившись, перетащила туда тяжелое кресло. Дверь открывается - и ладно.

Вооружившись чаем и закутавшись в плед, я полезла уточнять личность ведьмы. Возраст - от семидесяти, сфера силы - природа, помощник-проводник - кошка, ведьма - или пропавшая, или погибшая. А детали внешности Анжела не вспомнила. Обычный ведьмин отвод глаз - смотришь, видишь человека, а потом не можешь вспомнить, какой у него рост или цвет волос.

Запустив поиск, я откинулась на спинку кресла и глотнула чаю, понимая, сколько досье мне сейчас выкатит система. И возраст, и сфера, и даже проводник - всё слишком распространенное. Работай ведьма с попугаем или змеей - было бы проще. А из зацепок - внешность и имя кошки, если последнее настоящее, да что-то из оставленных в номере вещей, если ведьма часто их носила и засветилась на фото. Негусто.

Минут через пять система разродилась списком. И всего-то тридцать страниц, а каждой - по десять досье... Поерзав и отставив кружку, я взялась за изучение. И на пятнадцатой странице нашла искомое. Кошка Руна - один в один с...

Тихое урчание. Я подняла голову и улыбнулась сидящей на полу кошке. Тут как тут... Так, Карина Александровна Зуева, приятно познакомиться... Бегло изучив досье, я снова откинулась на спинку кресла и разочарованно поджала губы. Дело дрянь.

По данным выходило, что из города она уехала сама - села на поезд, имея при себе небольшой дорожный саквояж (вероятно, с документами, зельями и амулетами) и укатила на Алтай, где и сгинула. Ее нашли через месяц после отъезда отсюда, в глухой деревне на горном перевале, замерзшую... нет, ставшую ледяной статуей, в толще льда.

Я посмотрела на дату. Февраль на перевалах, конечно, суров, но не до такой степени и не для сильной ведьмы. Явно магия. Но то, что она бросила кошку... означает только одно - собой ведьма уже не была. Никогда ни одна здравомыслящая ведьма не откажется от проводника своей силы - дополнительного козыря, усилителя способностей. Руна поймала мой взгляд и тихо, жалобно мяукнула.

– Сиди сюда, - я поставила компьютер на пол и похлопала по коленям.

Кошка не шевельнулась, лишь глаза посветлели, а расширившиеся зрачки стали почти белыми. Да, усваивая часть ведьминой силы, животные становятся немного нечистью... Я села рядом, задумчиво погладила Руну по спине, и она улеглась рядом, запустила коготки в ковер.

Не собой... За три года работы я перелопатила, приводя в порядок, уйму дел, в том числе и уголовных. И еще оставались в живых, попрятавшись по заброшенным деревням на перевалах, ведьмы и колдуны, презирающие законы. Считающие, что мы не должны находиться под надзором наблюдателей. Полагающие, что нельзя запрещать ни магию тьмы, ни ее смертоубийственные заклятья и ритуалы. Живущие долго, гораздо дольше отмерянных нам природой ста пятидесяти лет.

Кроме всего прочего, отступники умели скрывать истинную внешность - и не просто иллюзией маскироваться, а становиться другим человеком, меняя свое тело под чужое. Нашла отступница подходящую ведьму, сменила "шкуру" со своей на ее, чтобы спрятаться... А бывшего носителя "шкурки" потом находят в глуши, и хорошо, если тело поддается опознанию. И хорошо, если находят.