– Я принимаю тебя, Ягер Перерожденный. Отныне ты будешь исполнять мою волю, защищать свой народ и делить кров и хлеб с “сыроедами”, кем ты стал. Твое тело будет крепче льда, твое сердце будет смелее урагана, твой дух будет парить выше любых облаков. Ты Ягер Фьйода, кто родился здесь и сейчас. И кто поможет мне изгнать Барба-Собирателя с захваченных у твоего народа земель. Да будет так...

Мастер Нутт положил молот на верстак и устало присел там же. Все. Последний гвоздь забит. Последний лист обшивки прикреплен на положенное место. Второй “Монитор” готов. Еще неделю новая команда будет обживать железного монстра и проверять, насколько удачно закончены все необходимые работы. Еще будут повторные ходовые испытания, бесконечные тренировки с “громыхателями” и грузовыми направляющими, в которые в свое время уложат зажигательные горшки. Еще не раз и не два будут ругаться капитан нового корабля и мастера, кто создал это порождение бездны. Но все равно - “Монитор” готов. Теперь это разящий клинок, который прошел должную закалку и готов обрушить свою ярость на врагов “сыроедов”. Чудовище, способное уничтожить любого, кто попадется ему на пути. Будь то галеон абордажников или крепость, прикрывающая беззащитный город. Воплощенная в металле мечта алхимика Брокка, столь же безумная, как и погибший чужак, подаривший этому миру столь ужасные механизмы для убийства себе подобных.

Огонь мастерских на болотах породил тебя, призрак из Дроллы. Местные деревья создали твои ребра-шпангоуты. Местные руды покрыли чешуйчатой металлической шкурой корпус. Медные слитки меди с хитрыми добавками дали когти-”громыхатели”. А укрытые за надежной защитой люди воспарят с тобой далеко наверх, чтобы оттуда изрыгнуть смерть на соседей. Пришло время платить по долгам. Но отчего так тяжело на сердце у кузнеца Нутта? И почему не радует его законченная работа? Как будто он сам открыл дверь в мир демонов и выпустил одного из них сюда, в царство вечных туманов и бездонных болот...

Старая лекарка медленно ковыляла по узкой улице, стараясь лишний раз не наступать на пятна раскатанного льда посередине. Чтоб эти мальчишки себе кости переломали! Наигрались, устроили тут горку для развлечений, а ей теперь думай, куда ногу поставить. Да еще скрипучий фургон позади громыхает огромными колесами, догоняя старуху. Чтобы им в другое время по делам не мотаться? Затопчут еще ненароком.

– Эй, кривоногая! Может, все же к забору сдашь? А то ведь зацеплю и кости переломаю, много ли тебе надо?
– крикнул возница, придерживая пару здоровых битюгов.

– А подождать не можешь? И с чего тебя в ночь-полночь по городу носит, - сплюнула себе под ноги лекарка.

– Тебя не спросили, - хохотнул здоровяк и чуть щелкнул вожами. Кони шагнули вперед, испугав бабку.

– Куда прешь, ирод! Сейчас отойду, место лишь найду среди сугробов!.. Все бы им шляться, все бы...

Выбрав место, где у забора снега намело поменьше, старуха посторонилась, освобождая проезд. Возница с усмешкой приподнял войлочную шляпу и двинул повозку дальше. Когда высокий борт медленно потянулся мимо лекарки, из тонкой щели неожиданно метнулась черная петля и ловко захлестнула худую шею. Рывок - и лишь ноги замотались по воздуху, чтобы еще через секунду исчезнуть в распахнувшейся дыре.

– Готово, - прошептал старший команды, вытирая окровавленный нож.
– Они всегда запирают ворота после бабки и начинают обход. Поэтому в караулке на пять человек меньше.

– Помним, - отозвался начальник первой штурмовой тройки.

– Вы - пошли. Вторая следом. Я замыкаю.

Крыша высокого фургона разошлась в стороны и на высокий забор одна за другой скользнули черные тени. Ближе к повороту так же неслышно через забор перебралась вторая и затем третья тройки. Наемные убийцы двинулись к заранее намеченным целям.

Двух охранников в караулке расстреляли из маленьких спаренных арбалетов, чуть приоткрыв дверь. Затем двое нападавших затаились за корявой поленницей, а еще четверо спрятались внутри. Когда патруль добрел до дверей и шагнул внутрь, арбалетные болты изрешетили охрану, не дав тем даже проморгаться от яркого света после темного двора.

Еще шестерых мордоворотов уничтожили уже внутри высокого двухэтажного здания, вскрыв окно внизу и проскользнув через кухню в общий коридор. Господин Тень не просто в деталях рассказал, где и как создавали могучие артефакты. Он начертил планы и вспомнил все, что слышал и видел во время своих визитов в лабораторию. И теперь тайна, которая считалась лучшей защитой для этого места сыграла дурную шутку. Крохотная охрана и отдаленность от ближайших постов городской стражи - что еще может быть лучше для спокойной работы наемных убийц.

Заблокировав единственную лестницу на второй этаж, люди в черных одеждах сначала зачистили всех живых внизу, а затем молчаливыми тенями поднялись наверх. Сопротивление попытались оказать лишь в одной из комнат, где местный алхимик метнул в открытые двери колбу с кислотой. Остальные погибли в бесполезной беготне, с криками о пощаде и ужасом в глазах.

Проверив все закоулки, нападавшие размолотили кувалдами каждую железку на широких столах лаборатории, затем сгребли все бумаги и книги в центр зала, соорудив огромный костер. Подпалив здание для надежности еще и с улицы со всех углов, так же незаметно перебрались обратно в фургон и исчезли, оставив после себя набирающий силы пожар.

Пламя сожрало и лабораторию, и сараи с запасами разнообразных реагентов, и даже успело попробовать на зуб соседей. Лишь к обеду удалось справиться с огнем, потратив на это несколько сотен бочек воды, вылитой с летающих пожарных лодок. Пепелище разгребали еще неделю.

Скрипнула дверь и в подвал заглянул палач, держа в опущенной руке арбалет. Дремавший на топчане господин Тень вздрогнул и открыл глаза.

– Ну что же, мил человек. Рассказал ты все честно, поэтому мое время слово держать. Как и говорил, страдать не будешь.