Бригадир вымученно ответил:

– С женой, с дочерью и внучкой.

Маркел Николаевич произнёс размеренно и едко:

– Когда прибудут оперативники, скажут твоим жене и дочери про лагерный срок за ложные показания, подтвердят они, что ты в ту ночь был дома? Неуж твоя дочь о своей дочке не подумает?

Каргин сидел за столом как в забытьи. Неделяев вложил наган в кобуру, сказал председателю:

– Молчит! Вот вам и ответ.

Александров скосил глаза на Каргина, проговорил, выказывая всю полноту презрения:

– Отойди - не здесь твоё место!

Тот встал, ему было велено взять табуретку и сесть в угол. Неделяев поставил табурет для себя у входа, чтобы видеть бригадира, председателя и Гордюхину, сел, обратился к ней:

– У вас происходило так. Он тебя обхаживал, носил тебе сало, крышу на хлеве чинил, а ты его дразнила и не давала. Тогда он сказал, что приведёт тебе бычка.

Она плачуще начала:

– Не знала я...

– Не надо!
– перебил Неделяев.
– Не могло быть, чтоб он с тобой не поговорил.

– Я ей сказал, что приведу бычка, а она - твоё, мол, дело. Согласилась!
– выкрикнул Каргин.
– Я говорю - соседи знают, что у тебя бычок есть, не удивятся, что корм носишь, а там подготовим всё и ночью одного зарежем.

– Твои все планы!
– крикнула Гордюхина.

– Дала ты ему?
– улыбаясь, спросил её Маркел Николаевич.

– Ещё как дала!
– ответил за неё бригадир.
– Оказалась мастерица на блядство.

Глядя на него, вмешался Александров:

– Какой же ты враг! Бычок - четыреста с лишком кило! А ты его ради блядства увёл, Сараскину топором ударил, а у неё сын на фронте.

Счетовод, два члена правления заговорили наперебой, что Каргин - скрытый гад, блудил с чужими жёнами, портил девок, да и бригадир был хреновый. Тот в искренности жестокой обиды вскричал:

– Я - коммунист со стажем! У меня пять благодарностей за труд! Каждый год в пример ставят...

– Умел прятать нутро!
– вдруг остервенев, крикнул председатель колхоза.

В правление вызвали секретаря партийной организации Густобаева, третьего на этом месте после Осьмухова, который в конце двадцатых годов пристроился в Оренбургском обкоме, а того, кто сменил его в Саврухе, в 1938 году отправили мотать срок во владения ГУЛАГа. Пришёл председатель сельсовета Дубиков, лет восемь назад принявший должность у состарившегося Пастухова.

Густобаев, по дороге узнавший суть дела, потеснил за столом Александрова, чиркнул спичкой, закурил папиросу и сказал властно:

– Первым делом оформим исключение из партии! Задним числом проведём через партсобрание.

Пока колхозник ходил за нужными документами, были вновь допрошены Каргин и Гордюхина, затем несколько мужиков пошли с нею, чтобы увести в колхозное стойло двух бычков. О втором, который принадлежал ей, Дубиков сказал:

– Она в тюрьме будет, и кому нести за ним уход? А потом суд всё равно постановит конфисковать.

Неделяев сообщил, что у Гордюхиной есть ещё коза, её также решили забрать. Обвиняемой позволили переночевать дома и передать сына родственникам мужа, проживающим в Саврухе. А Каргину крепко связали руки за спиной, отвели в помещение позади кабинета Маркела Николаевича, назначили караул.

Утром перед зданием затарахтел колхозный грузовик-полуторка ГАЗ-ММ. В кузов подсадили Каргина, которому предварительно дали надеть полушубок, а затем опять связали руки. Рядом с ним села на скамейку Гордюхина. Напротив уселись четыре колхозника, один упирал в дно кузова приклад одностволки, которую недавно на ремне носила за спиной сторож Сараскина. Маркел Николаевич поместился в кабине с шофёром, и грузовик покатил в районный центр Сорочинское.

70

В западных далях шла война своим ходом, прятавшееся там за дымом солнце лучилось над Саврухой как ни в чём не бывало, растягивались и теплели дни, унесло лёд вниз по реке, лес огласило токование глухарей, в огородах кузнечики стали совершать свои кратенькие полёты. Подраставших пареньков отправляли на фронт, и остающиеся малочисленные мужики, которые и так трудились на износ, утешая солдаток, принимались утешать входивших в пору девчат. Маркел Николаевич почитал за долг не давать себе спуску в этих трудах, так что непросто было сказать, не преуспевает ли он в них более, нежели в ловле расхитителей колхозного добра и дезертиров. Тех и других было гораздо меньше, чем баб без мужей и девушек без женихов.

Жизнь по-прежнему благоволила Неделяеву: он, Поля, дети были здоровы. Старшая дочь Виктория, окончив школу, училась в Бузулуке на медсестру, вторая дочка Любовь ухаживала в госпитале за ранеными, доучиваясь в школе по вечерам, сын Лев был в девятом классе. В летние каникулы, когда сообщалось, что немцы захватили Воронеж, Майкоп, Краснодар, отец брал сына охотиться на зайцев, которые, как и остальные зверьки, звери и птицы, торопились плодиться, пока большинство охотников тратили свой азарт на войне.