– Мы подожсссдем ссссс.... Дуба ..сссс...
– ответил на мой вопрошающий взгляд один из стоявших с краю в этой кучке.

– Будь по вашему. Но приблизьтесь к нам, пришло время призвать Его.
– Согласился я с их выбором. И опустил руки.

Призраки умершие и воскресшие, стояли около меня ожидая, пока я достану камень жизни для Великого Дуба. Кусочек коры с обычного дерева -дуба, что рос у бабушки в палисаднике. Плоть от плоти, кровь от крови стоявшей тут Столповой Горы. Дитя его. Именно этот маленький кусочек должен был возродить великолепие Стража Их. Все дубы на Митгарде растут от Дуба-основателя, каждый носит в себе его частицу. И они же служат для призыва Его.

Я повернулся и посмотрел на горную гряду. В этой скошенной вершине невозможно было признать того великана, что ветвями подпирал Хрустальный Небосвод. Стоявший прежде на Перепутье Миров, открывающий дверь в Правь и Навь, Он был жалким огрызком от самого себя. Спилившие Древо забрали все. Не осталось даже упоминания в сказаниях, настолько память людей была изменена временем и Бгами. Придумавший его поэт был вынужден объявить Древо сказкой. И изменив нахождение его, обозвав Лукоморьем остров, он открыл споры и слухи, изрядно затаскавшие сказы и Летописи Времен до неузнаваемости.

Желать. Именно это надо для воплощения в этот мир Древа. Огромного желания и просьбы. А также сердце для Древа. Ну и наличие меня- Избранного.

– Я отдаю тебе жизнь мою. Приди в этот мир, Страж.
– Протянул я кусок коры в сторону ствола-гиганта.

В девятый раз зову. Прошу. И они откликаются, сквозь время и пространство, соглашаясь взвалить на себя бремя Бгов. Потому, что оскудела земля Руская на богатырей и Бгов. Чтобы совершить подвиг теперь- не найти ратников во всяком крае. Каждый спрятался за своей Мощной. И не нужны никому стали Древа. А может просто я, идущий в темноте тропы Митгарда, не вижу - Что твориться в мире моем?

Взлетел кусочек коры и подлетев к валуну лежащего неподалеку втянулся в него. Зеленые узоры пошли по камню. Округлости и ромбы обозначились на камне, и потом продолжили свое плетение в воздухе, затвердев словно капля хрусталя вокруг нас. Странное чувство, ты понимаешь, все это только кажется тебе, но боишься сделать шаг. Вдруг твое самое легкое дыхание плохо повлияет на формирующееся Древо. Собьет узор, висящий в воздухе, который появляется в реальности и овеществляет в эту виноградинку Спящего. И вот уже кора приобретает свой зеленоватый с коричневыми прожилками цвет, а по ней идут узоры, нарисованные мхом, древнейшим на этой планете. Зеленые искорки, взлетев, начали формировать крону, и мимо меня пролетел один оторвавшийся листик, а потом полетел еще один, не до конца оформившись в этом мире. Прямо в неизвестность.

Формирование кроны было еще не законченно, а перед нами под снегом начал расти и набухать бугор. Он рос очень быстро. Затем снег осыпался, и мы увидели отряхивавшего со своих одежд наморозь седого невысокого старика. Прекратив обтряхивать с себя снег, он повернулся к нам и сказал:

– Здрав буде, люд добрый.

– И тебе здравствовать, отец.
– Вырвалось у меня. А потом я поклонился ему, и почувствовал, как склонились в поклонах остальные, стоявшие за моей спиной и по сторонам от меня.

– Снег.
– Произнес старик.
– Давно не видал снега.

– А он еще помнит вас дождем.
– Ответила из за спины Лель.

– И дыханием наших душ.
– Прошелестела одна неприкаянная душа.

– И слезами младенца.
– Вторил ей оживший призрак.

– И биением сердца.
– Глядя во все глаза на ожившую легенду добавил Хакр.

– Нейжели Митгард!
– Радостно воскликнул, разводя руки в стороны, глядя на меня старичок. Я смутился и опустил все еще протянутую к Древу руку. -Экой ты смущенный. Ну порадуйте старика онуки мои, что в мире нового?

Книга, не спрашивая меня, вылетела из рюкзака и подлетела ко Второму Дыханию Дуба, и раскрылась. Предательница!

– Ого! Вот это даа! Ну что творят! А-йя-я-й! Ээх!
– Уткнулся в Книгу Старичок, нацепив небольшое пенсне на правый глаз.

– Шшшш, Хакр, нам еще представиться надо?
– сквозь зубы, спросил я шипя, приятелю, не отводя взгляд от читающего старика.
– Ты, если что, подсказывай мне?

– Да я сам его боюсь.
– Отбрехался тот, так же подшептывая мне, смотря на Дубовика.

– А если он будет не в духе?
– спросил я друга.

– А зачем ты ему книгу подсунул?

– Да ты видел? Видел? Она сама! Вылетела из кармана рюкзака и прямиком к нему!

– Предательница!!!- прошипел Хакр.

– А вы там не шепчитесь.
– Одернул нас старик, не отрываясь от чтения. А потом рассмеялся и оттолкнув летающую около него раскрытую Книгу, наклонился, взял в горсти снега и подкинув над собой, с удовольствием окунулся в падающие снежинки. Они скрыли на мгновенье от нас старика, а потом, когда осыпались, перед нами стоял взрослый и сильный мужик. Кровь с молоком о таких говорят. Русые волосы перехвачены на лбу кожаным ремешком, чистопородный нос вятичей, голубые глаза росов, он был по крови истинным арием. Не скрывал, а даже подчеркивал это.