– Куда же вы уходите, принесшие Жертву? Или вы боитесь за свое решение?

Некоторые из остановленных спрятали руками лица от страха. Гомон, стоявший вокруг, утих. Наступила такая жуткая тишина, что стали слышны выкрики стражи на основных воротах.

– Дитя, ты права. Но жертва определяется не только выбором, но и наказанием.
– Заметила Жрица и протянул руку ко мне коснулась указательным пальцем точно между моих бровей. В тот же миг мои глаза застлала пелена, а мое тело сковало Послушанием.

Когда пелена начала рассеиваться, то с глаз спал морок, а перед моим затуманенным взглядом была стена, сложенная из огромных камней. Плотно подогнанные друг к другу они были единым целым как воины в строю. Щели между камнями были настолько малы, что и нож туда невозможно было загнать. Заросшие мхом и торчащими тут и там березками, камни стойко переносили тяготы временем.

– Как раз вовремя пришли.
– Произнес один из сопровождающих.
– Встань поближе к стене, жертвы.

И мы вшестером, как один, шагнули к монументу.

– Сейчас время шагнет, и они войдут.
– Сказал главный из сопровождающих. В то же мгновение мы стали пауками. Осыпавшийся туман рассеялся, и я слегка пошевелила ногами. Они плохо слушались меня после спавшего Послушания. Но возможно была еще какая-то причина такого их поведения - например долгий бег. Я вспомнила, как однажды, после долгого забега по ярусам под руководством Следопыта у меня так же тряслись мышцы, и дрожали все органы внутри тела. Но мои мысли прервал главный.

– Шагните к стене и встаньте друг на друга.

Мы послушно подошли к стене и девочки вскарабкались мальчикам на спины, изобразив две колонны. Паучьи ноги отлично цеплялись за отростки на телах соратников.

– Теперь коснитесь камней, что светятся у вас перед лицом желтым светом.
– Велел главный.

Я взглянула перед собой и увидела камень, слегка светящийся в темноте вечерней зорьки желтым отсветом. Протянула ладонь правой руки и коснулась его приложив ладошку целиком к камню.

Под теплом моей ладони он загорелся еще больше, а затем его свет слился со светом, исходящим от других камней и перед нами появилось изображение двери.

– Слезайте друг с друга.
– Как в тумане я послушно слезла с тела пацана, что стоял еще на одном парне. На другой стороне девочки слазили друг с друга и потом уже с парня стоящего снизу колонны.

– Войдите, жертвы принесенные.
– Велел нам старший. И мы послушно вошли в колыхающийся маревом вход в жертвенный Дом. За дверью была темнота. И только глаза паука могли в этой темноте ухватить отблески темноты темной от темноты светлой, и уже по ним мы пошли вниз. Свата становилось все больше, а затем, чем ниже мы спускались, тем сильнее стены становились прозрачнее. Круг за кругом, все ниже и ниже. И вот сквозь стены стали видны тени идущих там людей. Вначале они были тенями, а потом уже стали видны их голые части тел. Пелена спала с наших глаз. Мы ускорили ход - нам еще надо было дойти до конца. А тел по обе стороны за стеклом становились все больше и больше. Вот они толпятся, вот, я понимаю, они толкают друг друга и ползут, извиваются, пытаясь спуститься ниже на своем пути, вот перед глазами одни лишь части тел, что перевились и спутались, но и эта масса движется вниз, впечатываясь в стекло, землю у них под ногами, но они упорно движутся вниз. С каждым шагом картина за стеклом становилась все страшнее. Вот нечто розовое покрывает тела, ползущие вниз, а вот уже и раздавленные головы, оторванные руки, все это в крови и нечистотах, но стекло сохраняет свою чистоту, показывая все падение человека в целом. И когда мы прошли девятый круг за стеклом была равномерно колыхающаяся масса из мелких частей тел и взвесей, что двигалась вниз, в красной жидкости, скребя остатками костей по стеклу, издававшему противный звук. Последние шаги мы совершали, опустив глаза вниз. Там, на полу прохода, хоть и были тоненькие ручейки крови, видимо стекло протекало где-то, но не было видно всего ужаса, творящегося за стеклом. Особенно я боялась взглянуть туда, за стекло. Мы шли по ручейкам крови что текли по полу, до колен измазавшись в этом странном бульоне. Но спуск закончился для нас прямо у двери обитой железными пластинами с огромными ручками из странного металла желтого цвета. Внизу дверей было несколько круглых отверстий куда вливались ручейки крови.

Шесть пауков остановились у двери и замерли, старательно не поднимая взгляд на стеклянные стены вокруг и друг на друга. Жертвы. Как страшно становилось от осознания этого. И холод ледяной появился от ужаса в груди.

Один из парней протянул руку к двери и потянул ручку ее на себя. Застарелые петли громко завизжали, а мы в страхе подняли глаза на открывавшийся вход.

– Я туда не пойду.
– Прошептала одна из девушек. Но ее ноги все решили за нее. Шаг и она протискивается с воплем в маленький проем, пытаясь пролезть, а парень пытается открыть заскорузлую дверь. Когда она стала орать от боли, мы вспомнили тех, за стеклом, что в крике открывали рты, а нам их не было слышно, поняли, что девушка в беде и бросились помогать парню, открывавшему дверь.

Только усилием пятерых мы смогли открыть створку двери, и, вытолкнув внутрь застрявшую, протиснулись в зал. Он был огромен. Великолепен. Красив. Выложенные цветы на стенах, тщательно подобранные листья у каждого из них. Изображенная река, текущая вода, все это было в некотором полумраке, и кажется, жило. Я присмотрелась. Река текла, листья шевелились, цветы наклонялись в сторону Солнечного луча, а потом я присмотрелась.

Все это великолепие было выложено из живых частей человеческих тел. Они двигались и шевелились, потому что были живы. А на стенах была не тщательно уложенная штукатурка, а плывущие потеки крови, что складывались тут и там в ручейки крови. Куда все это утекало - мы не видели. Сжавшись и собрав волю в кулак, мы прошли на середину комнаты и замерли в ужасе от осознания происходящего безумия.

Прямо перед нами подтекая и сливаясь в картину на стене сформировалось изображение Солнца. Так как его рисуют дети- полуовал у пола и лучи, расходившиеся наверх к потолку. Потом картина застыла, потемнела. Темные факторы крови стали металлом. Они заблестели в отблеске падающих с самого верха зала лучей.

Мы сбились в кучу. Чья-то рука впилась мне в бок, чье-то тело прижалось к моему слева, чья-то нога перевилась с моей справа. Тепло наших тел стало единым. Мы ждали своей участи, но в ответ нам была тишина. Солнце из потеков крови не изменялось. Цветы и листья из плоти людей, так и жили своей жизнью, а мы стояли единой кучей замерев от ожидания. Сколько прошло времени я не знаю. А потом у нас под ногами зажегся белый круг, и мы очутились прямо у закрытой двери на лестничной площадке, куда выходили еще три двери. Наша дверь подсвечивала тем же цветом, что и камни у входа. Парень, что первый принялся открывать дверь в проходе, постучал в нее. За дверью раздались шаги, затем она открылась. За приоткрытой дверью мелькнула тень женщины. Дверь открылась во всю ширь. На пороге стояла Мать Его Детей. У ног ее стояло двое Мальчиков. Мы в едином порыве склонились перед Ней. Одетая в простое платье с изображениями цветов она смотрела на нас устало, но с любовью.