– Спасибо, - поблагодарил я.

Я был смущен. Вдвойне приятно получить лестную оценку от человека, вкусу которого доверяешь.

– А что сейчас пишешь?
– спросил Юрка.

– Пока рассказы, но до сборника еще далеко. Все как-то урывками, хотя понемногу каждый день. Времени нет. Но "Нева" просит дать еще что-нибудь. Обещает напечатать.

– Ты молодец, - похвалил Юрка.
– Зыцерь остался бы доволен. Ты с ним как, не переписываешься?

– Да я как-то еще осенью написал ему, когда устроился в институт, он ответил коротко, а на следующее мое письмо не ответил, и я писать тоже перестал. Как-то в еженедельнике "Время" я наткнулся на большую статью о Зыцере, из которой узнал, что он уже доктор филологических наук и является одним из крупнейших ученых в области культуры басков.

– Кто бы сомневался, - сказал Юрка.
– Незаурядный человек. Нам повезло, что мы близко знали его.

Мы помолчали, словно отдавая дань уважения нашему замечательному преподу.

– А что за экспедиция, в которой ты был? Ты мне про экспедицию ничего не рассказал, - вспомнил я наконец.

– Ничего интересного. Никакой романтики, о которой часто говорят. Просто работа, тяжелая и нудная работа.

– Ну, все же, что за экспедиция?

– Я был в двух. Оба раза на Памире. Прошлой осенью на метеостанции Каракуль, второй раз на станции Мургаб.

– А чем занимался?

– Я как ассистент делал то, что скажут. А вообще метеорология занимается физикой атмосферы, исследованием атмосферы, если проще, то моделирует прогноз погоды климата.

– Ну, и как тебе Памир?

– Сухо, осадков мало, но холодища. Зима длится с октября по апрель... Вот всю зиму я там и просидел, на высоте почти 4 километров над уровнем моря. Станция в котловине. До ближайших гор полтора километра, до дальних около двенадцати.

– Да-а, не мед, - посочувствовал я Юрке.

– Не то слово, - усмехнулся Юрка.

– И много вас там находилось?

– Сначала четверо, потом двоих отозвали, и нас с напарником оставили вдвоем... Интересно, вот говорят, что люди с противоположными типами темперамента лучше уживаются вместе. Чепуха. На себе испытал. Я сангвиник, а мой старший, напарник, флегматик. Три месяца вместе оказались для нас невыносимыми. Мы даже два раза дрались, и, главное, с таким остервенением, что мне и сейчас, как вспомню, стыдно становится. Вот я думаю, как может человек, сам того не замечая, превратиться в дикаря. К концу срока мы так ненавидели друг друга, что еще пару месяцев не выдержали бы и, наверно, поубивали бы один другого. А поэтому дивлюсь на наших героических моряков Зиганшина, Поплавского и кто там еще был. Как они не съели друг друга!

– Это другое. Это ты тоже наговариваешь на себя. У вас была не чрезвычайная ситуация. Тепло, сыто, да, небось, и спиртик был.

– А то, как же, был, конечно, - весело подтвердил Юрка.

– Я почему-то уверен, что в критический момент ты бы вел себя достойно, - заверил я.

– Может быть, - подумав, согласился Юрка.

Мы дошли до Мойки и на Невском зашли в первый попавшийся ресторан.

Почти все столики оказались занятыми. В это время, чтобы полюбоваться "белыми ночами", в Ленинград приезжает много туристов. Нам повезло: освободился столик у эстрады, и мы вальяжно устроились на удобных мягких сидениях друг напротив друга.

– Как с учебой?
– спросил я.

– Сдал за два курса экстерном. С математикой и физикой у меня всегда было хорошо. А всякую муру вроде диамата и истмата мне перезачли. Да у меня в экспедиции времени для занятий оказалось больше, чем достаточно. Теперь хочу перевестись в Московский геодезический. Там есть факультет оптико-информационных систем и технологий со специализацией - физика. Тем более, у дядьки там какие-то связи есть.

– Живешь у дядьки?

– Пока у дядьки. Он бобыль и, по-моему, даже рад свалившемуся с неба племяннику. Но, скажу тебе по секрету, я встречаюсь с одной девушкой. Она москвичка. Работает в Академии наук, в отделе разведочной геофизики.

– Что это, разведочная геофизика?

– А это геофизические исследования в атмосфере, с самолетов и вертолетов, а теперь и из космоса со спутников, на воде с морских судов, на земле и под землей. В общем, много всего, и все это связано с науками о Земле: там и геология, и разведка полезных ископаемых, а также математические и физические науки. Мне это нравится, потому я и хочу в геодезический перевестись.

– И что, у тебя с ней серьезно?

– Серьезней не бывает. Может быть, даже скорее всего, женюсь.

– Ну, ты даешь!
– только и смог вымолвить я.
– А как же учеба?

– Переведусь на вечернее отделение. Работать буду в одной геофизической лаборатории, где физикой облаков занимаются. Дядька договорился. Вот так!

– Если женишься, где жить?
– не удержался я от практического вопроса.

– Если женюсь, у нее с матерью трехкомнатная квартира на двоих.

– Так ты из-за квартиры?

– Не говори глупости, - заметив иронию в моих словах, сказал резко Юрка.
– Просто так сошлось. Вера не похожа на всех, с кем я когда-либо встречался. Во-первых, умница, во-вторых, на редкость уравновешенный человек. И воспитана в уважении к мужчине.