– Благодарю тебя, о мудрейший! – Норт снова смотрел сердито.

– Почему ты всегда хочешь выглядеть таким ослом?

– А отчего ты до сих пор здесь? – ответил Уинтроп выпадом.

Норт тяжело вздохнул, погладив щетину на подбородке.

– Потому что ты мой брат, и я люблю тебя.

Уинтроп безучастно смотрел на него, хотя был тронут до глубины души.

– Я бы тоже любил тебя, но слишком боюсь.

На секунду Норт замер, словно намереваясь стиснуть его в своих объятиях. Это могло обернуться увечьем, вздумай он и в самом деле поступить так. К счастью для Уинтропа, Норт лишь рассмеялся.

– Ты настоящий мерзавец, Уин. Знаешь об этом? – Уинтроп кивнул в ответ и застенчиво улыбнулся:

– Догадываюсь. – Наклонившись, брат рассматривал его.

– Ты уверен, что не хочешь прийти на обед?

– Уверен. Я уже перекусил хлебом с сыром.

– И не нужно будет защищать тебя от моей жены, когда ты разобьешь сердце её подруги?

Улыбка увяла на лице Уинтропа.

– Трудно обещать, Норт, ты же понимаешь. – Выпрямляясь, Норт пожал плечами и направился к дверям.

– Полагаю, я узнал все, что нужно.

Уинтроп вновь опустился на софу, закрыв лицо руками. Повисла тишина, и он остался один на один со своими демонами.

До него донесся голос брата:

– Все будет в порядке, если останешься один? – Он скривился:

– Разумеется.

Но когда он услышал осторожный щелчок закрывшейся двери, и молчаливая темнота окружила его снова, Уинтроп понял: какой уж тут порядок? С ним ничего хорошего не будет вообще.

Мойра волновалась, словно невеста перед венчанием, когда приехал Уинтроп, чтобы забрать ее с собой на бал.

Наступала новогодняя ночь, а они не виделись с самого Рождества. Они еще не расставались так надолго со времени начала их знакомства. Все эти дни и вечера она старалась занять себя чем-нибудь, чтобы заполнить каждую свободную минуту, однако все равно не могла избавиться от тревоги и сомнений, терзавших ее. Она понимала, что должна больше доверять и ему, и себе, но иногда ничего не могла поделать с собой и начинала думать, что он потерял к ней интерес.

– Я уже начала сомневаться, что когда-нибудь снова увижу тебя, – сообщила она ему, когда они расположились напротив друг друга в карете. В дорогом, с отличной отделкой и мягким освещением экипаже было тепло в эту морозную ночь.

Ей показалось, что он почувствовал себя неудобно, и она пожалела, что начала разговор. Наверное, было бы лучше, если бы она сделала вид, что ей все равно, что не тоскует о нем. Но Мойра уже переросла возраст, когда интересны подобные игры. Если он не хотел видеть ее или был намерен удержать дистанцию между ними, это его право. Однако она предпочла бы, чтобы он прямо сказал об этом и избавил ее от унижений медленного охлаждения отношений. В полумраке его лицо оставалось бесстрастным.

– Я подумал, тебе нужно побыть в одиночестве после того, что случилось в рождественскую ночь.

Поразмышлять об этом день – вполне возможно, но она не видела его пять дней.

– Почему ты так подумал?

На его глаза падала глубокая тень, и прочитать в них что-либо было невозможно.

– Мне самому требовалось время.

– О… – Что еще она могла сказать? Она не ожидала настолько честного ответа. Но что это значит?

– Ты мне нравишься, Мойра.

Она смотрела на него в колеблющемся свете ламп. Он произнес это так, словно посвящал ее в тайну.

– Спасибо, ты тоже мне приятен, хотя, по-моему, это и без того очевидно.

– В самом деле? – Мойра вспыхнула.

– Обычно я не лезу руками в штаны к мужчинам, которые мне безразличны. – С ней в жизни такого ни разу не было. Но к чему ему об этом знать.

Он хмыкнул.

– А еще обвиняешь меня в непристойном поведении.

Она улыбнулась в ответ, ее замешательства как не бывало. Всегда, когда он был рядом, она чувствовала себя намного спокойнее.

– Полагаю, ты на меня очень плохо влияешь.

– Так и есть, – сказал он серьезно, словно присущее ему чувство юмора испарилось у нее на глазах.

Он был в каком-то странном состоянии, которое нервировало ее. Может, он пытается что-то ей сказать? Все это сбивало с толку. Стоило ей только поверить, что их отношения вошли в определенное русло, как он делает нечто приводящее ее в полное смятение.

– Ты не хочешь больше меня видеть, Уинтроп? – Она напряглась, оттого что карету тряхнуло на выбоине, а главное – в ожидании ответа.

Он резко засмеялся, отвернувшись к окну. Занавеска была опущена, поэтому Мойра не могла понять, что он там мог разглядеть.