Леди Дюмон разглядывала ее из-под ресниц.

– Уверяю вас, леди Осборн, я знаю все, что там есть у Уинтропа.

Эта женщина обдуманно пыталась уязвить ее, выставить дурочкой, заставить разозлиться. Мойра расправила плечи, чувствуя, как ее раздражение передалось Блайт, стоящей за ее спиной.

– А я уверяю вас, леди Дюмон, что знаю – он не похож на жеребца в этом смысле. Вероятно, вы совершенно не знакомы с тем, что там у него есть, как бы вам этого ни хотелось.

О, кто ее тянул за язык! Четыре женщины уставились на нее, широко открыв глаза и распахнув рты. Блайт была в ужасе, три другие поражены не меньше. Вряд ли они могли хоть на секунду предположить, что она – чопорная виконтесса – может изъясняться настолько скандально. Уинтроп Райленд и в самом деле оказывает на нее плохое влияние.

– А сейчас, дамы, прошу меня простить, мне нужно на свежий воздух.

Ей не удалось отойти далеко, как ее перехватила Блайт:

– Это было грандиозно. Теперь ты – моя любимица. – Мойра остановилась и смущенно взглянула на нее. Весь пыл и гнев ушли.

– Как ты думаешь, что скажет Уинтроп, когда узнает? – Она не сомневалась, ему все обязательно станет известно.

Блайт отмахнулась:

– Он посмеется, особенно когда услышит, что ты ответила.

О да, он будет в ужасе, проведав, как она заявила одной из знаменитых лондонских кумушек, что его мужское достоинство не так уж и велико. Мужчины ведь очень щепетильны в этих делах.

– Тебя это всерьез беспокоит, не так ли? – Сказано было с таким искренним сочувствием, что Мойра, которая до этого момента относилась к Блайт без особой теплоты, прониклась к ней настоящим обожанием.

Мойра кивнула в ответ:

– Я не привыкла сталкиваться с подобными ситуациями. Наверное, я слишком долго оставалась без кавалера, стоя у стенки.

Столько лет она была образцовой виконтессой и теперь разрушила этот образ, заявив нечто неподобающее и постыдное. Она как будто запачкала имя Тони. И свое тоже.

Рыжая великанша улыбнулась ей, подбадривая:

– Ты отстояла свои владения. Не позволяй им испортить тебе вечер.

Мойра благодарно пожала руку Блайт:

– Пусть и не надеются. Но мне нужен укромный уголок, чтобы немного побыть одной. Ты меня извинишь?

– Конечно, я укажу такое местечко, где тебя никто не побеспокоит.

Следуя объяснениям Блайт, она вышла из бального зала через боковую дверь и оказалась в слабо освещенном коридоре. Подойдя ко второй двери справа, она скользнула внутрь. Здесь не горели лампы, но занавеси на окнах были раздвинуты. Свет луны и фонарей снаружи зыбким серебром струился по комнате, освещая роспись стен и ковер с оригинальным орнаментом на полу. Направляясь к окну, Мойра пересекла комнату, обойдя низкий столик и диван, и прижалась лбом к холодному стеклу.

С какой стати она опустилась до уровня леди Дюмон? Зачем вообще нужно было открывать рот? Ну почему она не такая, как те элегантные дамы, которых ничто не волнует и с которых все скатывается как с гуся вода? Вместо этого она ведет себя как девчонка – ровесница Минни.

– Говорят, ты оспаривала мои мужские достоинства.

О Господи! Неужели ему уже рассказали? Каким образом он нашел ее? Как она не услышала, что дверь открылась? Уинтроп стоял, застыв как привидение.

Мойра в смятении даже не посмотрела на него.

– Ничего не могла с собой поделать.

– В самом деле? – Его голос, полный иронии, приблизился и стал громче. – Не могла сказать что-нибудь более лестное?

Нахмурившись, она повернулась к нему:

– Что, например? Что у тебя, в самом деле, член как у жеребца?

Он усмехнулся:

– По крайней мере как у быка. Возможно, как у барана.

Напряжение отпустило, когда она вдруг поняла, что он совершенно не сердится на нее и откровенно веселится, как и предсказала Блайт.

– Мне так жаль.

– Тебе жаль, и ты злишься. – Его улыбка стала самодовольной.

– Ничего подобного! – Она снова нахмурилась.

Он подошел ближе, почти вплотную, так что она ощутила тепло его кожи и терпкий запах мыла.

– Нет, я прав. Ей бы не удалось уязвить тебя, если бы ты не чувствовала угрозу с ее стороны.

– Мне дела нет до угроз этой грудастой бабищи, – продолжала она настаивать. Потом вдруг добавила: – Ты знаешь, она ведь не настоящая блондинка.

Его улыбка стала шире.

– Знаю.

– Откуда? – Тут же она все поняла и вспыхнула. Они, делили постель, и ему, конечно, известно, насколько естествен у нее цвет волос. Наверняка осведомлен и обо всех интимных секретах леди Дюмон. – Так вот где ты был эти пять дней! – О Господи, теперь она точно разозлилась.

Уинтроп внезапно стал абсолютно серьезным. Его руки обхватили ее за плечи.

– С момента, когда я повстречал тебя, у меня не было другой женщины. Сомневаюсь, что будет и впредь. Ни одна из них не сравнится с тобой – моей черной королевой.