Норт пожал плечами. Наконец он позволил себе выглядеть несколько сконфуженным. Его светло-голубые глаза старались избегать взгляда Уинтропа.

– Ты никогда не проводишь около одной женщины больше недели, в крайнем случае – двух.

– Мы видимся с Мойрой в течение почти четырех недель. – Господи Боже, это длится уже так долго? Точно. Он встретился с ней в самом начале месяца. Сегодня – 29 декабря.

– Именно поэтому мы обеспокоены. Вряд ли Мойра может быть обычным приключением.

Уинтроп откинулся на спинку софы. Господи, как он устал!

– Если вы так уверены, что она не заурядная авантюра, к чему тогда эти расспросы?

– Потому что мы с Октавией беспокоимся, что она станет рассчитывать на нечто большее, чем ты приготовил для нее. – Брат приподнял бровь, словно подчеркивая самое важное в своих словах.

– На женитьбу? – Как язвительно и горько прозвучало это слово.

Норт утвердительно кивнул.

– Ты первый мужчина, к которому она проявила интерес после смерти мужа. Она так не уверена в себе до сих пор!

– Она совсем не выглядела неуверенной, когда тискала мой болт пару дней назад. – Слова сорвались с языка, и он тут же пожалел, что невозможно вернуть их назад. Они не имели к Мойре никакого отношения. Вдобавок у него не было права пачкать ее имя. Получалось, что таким образом он обесценивает случившееся той ночью, сводит до ординарного физиологического отправления. Но чувствовал он по-другому.

– Я предпочту забыть только что сказанное тобой, – поставил в известность Норт ледяным тоном, отчужденно глядя на него.

Уинтроп потер глаза.

– Отлично, может, мне тоже это удастся. – Однако брат пока не собирался откланиваться.

– Как я понял, здесь что-то одно из двух.

Когда Уинтроп приоткрыл глаза, брат показался ему темным пятном. Он глядел на него, желая, чтобы тот провалился сию же минуту.

– Что именно?

Норт скрестил руки на своей широченной груди. Уинтроп всегда завидовал его телосложению.

– Либо ты почему-то хочешь уничтожить Мойру, либо влюблен в нее.

Сердце Уинтропа бешено заколотилось. Какой из вариантов наименее вероятен?

– Может, то и другое одновременно – я хочу разрушить, полюбив ее.

Норт еще сильнее нахмурился. При желании он мог выглядеть просто пугающе.

– И что, черт возьми, это означает?

Хрипло хохотнув, Уинтроп покрутил головой, сложив руки на коленях.

– Не знаю.

Норт и не думал сдаваться.

– Ты все отлично знаешь, иначе так бы не говорил.

Очень тонкое наблюдение.

– Я не собираюсь уничтожать Мойру, Норт. Я слишком много думаю о ней, чтобы желать причинить ей вред, но не уверен, что смогу принести ей что-нибудь еще, кроме этого.

Их с Нортом разделяли всего лишь несколько месяцев в возрасте, но сейчас Уинтроп чувствовал себя глубоким стариком по сравнению со своим незаконнорожденным братом. Бедняжка Норт, он выглядел таким сконфуженным!

– Ты говоришь такие же глупости, как Девлин, когда он впервые встретил Блайт.

Уинтроп был недоволен.

– Ничего глупого я, кажется, не сказал.

Бедный Девлин! Это сейчас он женатый и счастливый человек, а было время, когда он решил забыть о своих чувствах к Блайт, так как ему показалось, что он недостаточно хорош для нее.

– Прислушайся к словам, которые ты бросаешь. Они звучат так, словно ты недостоин такой женщины, как Мойра. – Голос Норта был полон скепсиса.

Он с ума сошел?

– Неправда!

– Прекрати вести себя как болван. – Если бы слова могли хлестать, как плети, он бы заживо лишился кожи.

– Дело не в этом. Если бы я был монахом и творил только благие дела, я и тогда бы не заслуживал Мойры. – Он глубоко вздохнул и поднял утомленный взгляд на брата. – Но это совсем не означает, что я откажусь покорять вершину, если выпадет шанс.

Видимо, его ответ изумил Норта, хотя он и сам был поражен немало.

– Ты в нее влюбился.

Снова в груди что-то болезненно отозвалось. Может, Норт близко подошел к правде или чувство вины заговорило в нем с такой болью.

– Я не понимаю, что со мной. До твоего прихода я просто старался не думать об этом.

– Если ты боишься влюбиться, то это нормально. Время от времени мы все оказываемся в такой ситуации.

Его слова принесли мало облегчения. Уинтроп понимал, куда клонит брат.