Змея закрыла пасть и склонила голову в бок, обдумывая сказанное мною. Я развернулась и побежала по густым зарослям в сторону места, где были наши шлюпки.

Спотыкаясь, перескакивая стволы поваленных пальм, я неслась со всех ног к пляжу. Торчавшие корни больно кололи босые ноги. Закрывая лицо руками от хлеставших меня ветвей тропических растений, я уже видела сквозь лианы желтую полоску берега.

Добежала я гораздо быстрее, чем мы шли туда. И уже на открытом морском пляже холодное скользкое змеиное тело обвило меня, поймав в свою ловушку.

Тугие мышцы спеленали, пульсируя на моем теле. Каждое сокращение сильнее сдавливало меня. Я подняла вверх глаза, и увидела темно-бордовую пасть с рядами белоснежных зубов.

Я, очень сильно постаравшись, вынула стилет. Изловчившись, мокрыми пальцами перевернула его и проткнула пресмыкающейся гадине тело. Я понимала, что это для нее, как укол иголкой, но все равно должно быть ощутимо.

Так и есть, Ших-Шинаг расслабила захват, и я выскользнула из ее объятий. Размахнулась и бросила компас в какие-то кусты подальше от пляжа, предусмотрительно отбежав от монстра подальше.

Змея развернулась, и, посчитав это достойной платой за мое своевольное купание в лагуне, метнулась к кустам, оставляя на песке широкую борозду от мощного тела. Как будто черная река убегала куда-то в зелень папоротника, покидая этот жаркий песчаный берег. А я рванула к шлюпкам, откуда мне навстречу уже бежали Тори и Брин.

Александр Раварта.

Неподконтрольный бессвязный бред царил и правил в моей голове. Картинки, лица, образы сменяли друг друга, превращаясь в размытую нечеткую жижу, стекавшую с остатков моего разума.

Я, то терял сознание, то приходил в себя, то погружался в какое-то третье неведомое мне состояние, единственное приносившее облегчение и покой.

Сначала я еще мог различать процессы, происходившие со мной. Меня кидало то в жар, то в холод. Потом тело стало мокрым и липким, и безумно тяжелым, как будто сверху положили каменную плиту.

Всего меня пронизывало иглами, тогда я кусал губы, хватаясь руками за кровать.

Внутри пекло, как будто я пил раскаленное железо, тогда я не мог сдержать стона.

Мне казалось, что я слышу, как трещат мои кости.

Но среди всего этого винегрета ощущений, я абсолютно точно чувствовал ее руки.

Нежные, бережные, они чуть дрожат от волнения, когда гладят мои губы, собирая в свои ладони мои стоны. И они же становятся сильными, решительными и не терпящими возражений, вливая в мой рот какую-то гадость.

Сначала я могу еще открывать глаза и урывками выхватывать окружающий меня мир и людей рядом со мной.

Я вижу Джаю… но нет, это не она. Я просто брежу. Не она сидит над моей постелью с заплаканными глазами и кусает губы в беспокойстве. Не она ложится на меня всем телом, и держит сколько хватает сил, пока не пройдут судороги.

Не она целует мои обветренные сухие губы и что-то шепчет, повторяя снова и снова какие-то слова…

Это не она….

Я просто брежу…

*****

Вернувшееся сознание приносит с собой боль и тяжесть. В голове по-прежнему витает какой-то едкий липкий туман. Но с каждой минутой я все четче понимаю, что я пока еще жив.

Сколько прошло времени определить невозможно. Да и зачем. Мысли путаются. Пираты. Драка. Джая….

Джая!

Огромная змея в лагуне!

Джая!

Я ранен в плечо. Яд шаула. Лекарство – кораллы. Змеиный остров.

Вот чертова девчонка! Она все-таки нырнула в лагуну. Но это было до, а что было после?

Где Джая?

– Джая… - кажется, я прохрипел ее имя вслух. Но сил больше нет ни на что.

Ладно, в следующий раз.

Следующий раз наступил, как мне показалось очень быстро.

Мысли текли уже более осознанно и связно. И я начал вспоминать.

Джая прыгнула в лагуну и к ней тут же пристала русалка. Я вижу, как шевелятся ее губы. Она что-то говорит принцессе. Джаю нужно спасать. Эти скользкие рыбохвостые дамы отнюдь не безобидны.

Я призвал все силы, что бы чуть усилить свой слух за счет способности демона. И я услышал, как русалка зовет Джаю играть, а та как последняя дурочка улыбается ей и разговаривает.