– Ничего не думаем, - отрезал Наилий, - Куна вообще не знает. А я решать не хочу. Не сейчас.

Жесты лейтенанта стали рваными: он хотел сцепить пальцы в замок, но только сильнее разводил ладони, тянулся ко лбу и останавливался.

– Гормон, который так не понравился генетикам, вырабатывает плацента. До конца его еще не изучили, многие считают, что верхнего предела у него нет, поэтому все выводы условны, а вместо диагноза - вероятность. Жаль, что у Куны первая беременность, не с чем сравнить. Может, высокий уровень гормона - особенность её организма.

– Или у ребенка хромосомная аномалия, - ответил генерал и Публий замолчал.

Бесполезно утешать. Даже если найдется тысяча причин и оправданий, где-то на краю сознания так и останется мысль: «А вдруг ребенок действительно умственно-отсталый?» Она не даст покоя до родов, вывернет душу наизнанку. Можно принять любого сына, жизнь положить на его воспитание, но будет ли Дарион благодарен? Не спросит ли когда-нибудь: «Папа, ведь вы же с мамой знали, что я такой, зачем оставили?»

Потому что любили? Почему? Заставить ребенка страдать каждое мгновение жизни, а потом прикрыться любовью? На это даже генеральского цинизма не хватит. Но Куна...

– Как я ей скажу?
– прошептал в пустоту Наилий.
– Срок большой будет, ребенок начнет пинаться. Он уже живой, у него имя есть. А я сяду вот так рядом, возьму за руку и скажу: «Ничего страшного, еще родишь, ты молодая и здоровая».

– Ты так не скажешь!
– дернулся Публий, но генерал не услышал.

– А потом отведу её в Центр к Цесте. Операционный стол, сорочка, уколы, инструменты, а Дарион живой. Он бьется в животе и не понимает, за что его хотят убить.

– Наилий!

– Крюками будут рвать? По частям вытаскивать?

Военврач не выдержал - ударил. Не особо целясь, куда-то в скулу, отчего пронзительно зазвенело в ушах. Наилий замолчал и обмяк, будто из него разом выдернули позвоночник. Осталось только упасть на лейтенанта, лишь бы не головой вперед - на пол.

– Не будет этого, - заскрежетал Публий вмиг охрипшим голосом и крепко обнял Наилия за плечи , - Куна сдаст околоплодные воды на анализ и увидит отрицательный результат. Он всегда отрицательный. Девяносто восемь случаев из ста. С ребенком все в порядке. Успокойся, Наилий, пожалуйста.

Скулу саднило от удара, а на языке катался железистый привкус. Генерал потрогал пальцами наливающийся краснотой синяк и ответил.

– Хорошо я буду ждать. Так, будто ничего не случилось. Но ты все равно не говори Куне ничего. Хватит того, что я знаю.

Публий кивнул, не отпуская.

– Вероятность, - протянул Наилий, - целую теорию вывели: формулы, расчеты, а все построено на жетоне, у которого одна сторона черная, а другая - красная. Бойцы таким играют от скуки. Подбрасывают и смотрят, какой стороной вверх упадет. Если пять раз выпало красное, то есть смысл ставить на черное, потому что вероятность пяти красных и одного черного гораздо выше, чем шести красных. Как в анализе, понимаешь? Вероятность умственной отсталости: один к девяносто шести. Много.

Лейтенант молчал, едва заметно поглаживая по плечу, а за окном светило все так же радостно прогревало землю. Радостно для всех и безразлично для каждого. Вероятность. Сколько детей рождаются здоровыми, и только Дариону не повезло. Генерал отвернулся от окна и продолжил.

– Бойцы достают из карманов мелочь, какие-то безделушки, ставят их на черное и потирают ладони в предвкушении выигрыша. Ведь вероятность высокая. А правда, и она же ловушка для любого игрока, в том, что плевать на вероятность. Когда жетон летит вверх, то в этот краткий миг вероятность, что выпадет черное, по-прежнему один к двум. Пятьдесят на пятьдесят. Да или нет. Жив или мертв. И ничего нельзя сделать. Только ждать.

Бывший инфекционный бокс засыпал, подергиваясь белесой дымкой, как инеем. Звуки вязли в тишине и руки почти не дрожали.

– Нам надо выпить, Наилий, - твердо сказал военврач, - Шуи у меня с собой, а кипяток сейчас принесу, заварим. Пиши в чат либрарию, что до завтра командира не будет.

Генерал устало потянулся за планшетом, возражать не хотелось. Если доктор сказал: «Пить!», значит, надо пить.

***

Смену до конца Куна еле досидела - устала. Вроде ничего особенного не случилось, даже аварии обходили суда стороной, а спать хотелось жутко. Нурий только захлопнул дверь внедорожника, как Куна отключилась, и проснулась, когда автомобиль затормозил у ворот особняка.

– Приехали, дарисса, - улыбнулся водитель, - у вас гарнитура пищит.

Точно ведь пищит, да еще так противно. Как могла не услышать? Куна разогнула затекшую спину и повесила девайс на ухо.

– Слушаю.

– Куна, это лейтенант Назо.

Голос военврача звучал до того странно, что казалось - язык заплетался. Сон исчез как от глотка ледяной воды.

– Что случилось? Что-то с ребенком?

– Нет, - радостно протянул Публий и со второй попытки продолжил, - мы здесь... мы просто... выпили немного. Все хорошо, не волнуйся. Спи, не жди Наилия. Его Превосходство утром сразу в штаб пойдет.