Шрифт:
– Далеко собралась?
– на весь квартал прокричала мать.
– А попрощаться?
Куну совесть кольнула. Все-таки мать, а она сбегает как нашкодивший подросток.
– Я быстро, - шепнула она водителю и отпустила, наконец, рукав.
– Мама, извини...
Вторая тень остановилась за спиной родительницы, не вступая в пятно света от фар, Нурий держался рядом, оглядываясь то на внедорожник, то куда-то вдаль. Мать в потертом пальто, словно реку вброд перешла через свет фар и остановилась возле Куны.
– Что же ты, дочка, среди ночи как преступница бежишь? Мужчину своего нам так и не представила, а мне ведь интересно, кому я тебя отдала.
Голос матери дрожал от напряжения, но пока в нем слышались плаксивые нотки, Куне не было слишком уж страшно. Может, зря драку нафантазировала, и она правда пришла поговорить. Вот только как врать теперь про Нурия? Генерал назвал своей, признал ребенка, а Куна будет продолжать кивать на другого? Хотя, услышит про генерала - не поверит, как Аврелия.
– А вы почему молчите, рядовой?
– не дождавшись от дочери ни слова, мать переключилась на Нурия.
– Язык в казарме перед выходом забыли получить? Решили, что раз дарисса из простой семьи, то можно здесь и не появляться? Ребенка уже успели заделать или еще нет? Когда мне её обратно ждать в слезах и с выродком на руках.
– Мама!
– ахнула Куна, а Нурий не выдержал, выступил вперед, отодвинув её за спину.
– Выражения выбирайте, дарисса, вы о своей дочери говорите.
– Да, - пошла в атаку мать, - и буду говорить то, что хочу. Потому что это моя дочь! Я её растила, пока такой как вы по кустам прятался от ответственности. Ах, все слишком внезапно, ах, он не готов, чувства надо проверить. Под юбку лез - героем был! А едва на тесте две полоски появилось - обгадился. Знаю я вас всех. Лично бы каждого удавила! Мерзавцы, ублюдки!
Она все-таки бросилась на водителя, замахиваясь кулаком, но тень за спиной оказалась быстрее. Пока Нурий отбивал удар в воздухе, охранник дернул мать за пальто назад. Сграбастал огромными ручищами в охапку и потащил обратно к бараку. Её крик оборвался на первой ноте, мужчина просто зажал ей рот ладонью.
Куна смотрела и не верила. Из глубины поднимался древний как вселенная инстинкт. Тот самый, что намертво привязывает родных друг к другу. Её мать забирали, отнимали у неё, хотели причинить боль. Обида пропала, будто не было никогда. Куна рванулась следом, чувствуя, как крик рвется из груди снежной лавиной.
– Мама!
Её тоже схватили за плечи и грудь, не касаясь беременного живота, но Куна падала и падала вперед, где в хватке охранника билась от ужаса её онемевшая мать.
– Мама!
Слезы застилали глаза, затапливая квартал ослепительно ярким золотом искусственного света фар. Оно прожигало насквозь, лишая сил, обращая в пепел. С высохших, потрескавшихся губ шепотом срывалось всего одно слово: «Мама».
– Отставить!
– холодом полоснуло за спиной, и золотое марево вздрогнуло.
– Бойцы, отпустите их!
Куна чуть не потеряла опору и тут же упала в такую знакомую теплоту, что пахла травяным настоем, старостью кладовки и теплой шерстью пухового платка. Мать тоже плакала и гладила её по сбившейся на затылок шапке, убирала за уши непослушные пряди.
– Дочка, я вся извелась. Как ты, где ты, с кем. Соседки чего только по кварталу не собирали, дуры. Дочка...
Куна прижималась к ней, чувствуя, как теплеет в животе и распускается тугой узел. Сколько глупостей понадобилось натворить и наделать, чтобы понять, как плохо друг без друга.
– Мама, ты только не ругайся, я ребенка жду, - шептала она, вытирая замерзшей ладонью мокрое лицо, - мальчик будет, я его уже видела на УЗИ. Такой хороший, мы его Дарионом назвали.
– Пускай Дарионом, красивое имя.
Мать вытирала то свои, то её слезы и вдруг заулыбалась.
– Мальчик, это ж где ему вещи брать, не в ваши же с Аврелией платья наряжать? А когда рожать уже сказали?
- Летом, мама. В самую жару, как меня.
– Ох, намучаешься, дочка.
Мужчины темными тенями качались где-то за пределами пятна света, будто в другой галактике и лишь один подошел ближе.
– Дарисса.
– Не может быть, - замерла мать, глядя Куне поверх плеча, - до чего же похож. Или он? Правда?
Генерал спрятал погоны под широкую форменную куртку, небрежно наброшенную на плечи, но мать не хуже Куны и Аврелии знала каждый изгиб такого знакомого лица. Не разглядела в таком освещении не веснушек, не шрама под бровью, но хозяина сектора перепутать с кем-то невозможно.
– Ваше Превосходство.
– Это я - отец ребенка, дарисса, - Наилий подошел еще ближе, - вы правы, мне стоило прийти раньше.