– Ты зачем приехала?
– строго спросила Куна, морщась от неприятного предчувствия.

– Тебя поздравить, - приторно улыбнулась младшая и, подойдя ближе, кокетливо поправила завязки на теплой курке старшей.
– Можешь обижаться, но я тогда не со зла говорила про тебя и генерала. Расстроилась, конечно, когда мать сказала. Так мечтала о Наилии, так мечтала, но потом подумала - чего нам с тобой делить? Ведь мы же сестры. Я не смогу родить ему ребенка, зато ты уже беременна. Генерал - щедрый мужчина. Таблетки мне подарил, тебя из барака Регины забрал, неужели снова не поможет? Я ведь родная тетя его первенца.

Куна захлопнула приоткрывшийся рот и уставилась на Аврелию. Лихо придумала. Раз сестра стала содержанкой, то и ей перепадет? Генерал настолько богат, что на всех хватит?

– И чего же ты хочешь? Ну, кроме таблеток?

– Жить хочу, - вздохнула Аврелия, - нормально, а не в крошечной комнате барака вдвоем с матерью. Ты как сбежала, от неё одни скандалы. Раньше хоть на тебе вымещала, теперь и до меня добралась. Здоровая, говорит уже, так иди посуду помой, почему я одна пластаюсь? А у меня аллергия на химию, ты же знаешь. Кожа нежная, сразу высыхает и трескается. Кому я с безобразными руками нужна? Я ж не прошусь к вам с генералом третьей на кровать, меня и резиденция устроит. Да чего там, любой домик подальше от матери. Съеду, мужчину найду. Ты обрела счастье, помоги мне.

Куна устало опустила плечи и отвернулась. Таблетки, платья из бутиков, теперь жилье. Аппетит никогда не успокаивается, только разгорается сильнее. И ведь не понимает, что старшая сама здесь в гостях. Генерал так рад, что напился и не поехал домой. Завтра вернется, а в спальне сюрприз. Нагрузка в белых и розовых кружевах. Корми её, одевай, содержи. Обеих ведь на улицу выставит и будет прав. Нельзя садиться на шею тому, кто так много для тебя сделал. Некрасиво. Не честно.

– Нет, Аврелия, - мотнула головой Куна и зачастила, чтобы сестра не успела перебить.
– Я здесь сама как приживалка, мне ничего не принадлежит. Хочешь попросить что-то у генерала? Напиши письмо, отправь на адрес приемной генерального штаба и жди ответа месяц. Если твой вопрос рассмотрят, назначат личную встречу.

– Ах, вот значит как!
– младшая сложила руки на груди и топнула ногой.
– Я великодушно простила, полдня моталась в вонючих попутках, а ты меня в бездну посылаешь? Спасибо, дорогая сестра, не ожидала. Быстро же ты нос задрала. Стоило шмотки подороже напялить. Да корову в шелка одень - она не перестанет быть коровой!

Вот теперь Аврелия настоящая. Куна даже выдохнула и расслабилась. Упреки, обвинения, оскорбления.

– Знаешь что?
– распалялась младшая.
– А подавись своим барахлом! Я лучше сдохну в бедности, чем с такой сестрой буду общаться. И не останавливай меня, сама до дома дойду! Пешком!

И ведь развернулась, дурная, и потопала по дороге через лес к трассе.

– Аврелия!
– крикнула Куна в упрямо выпрямленную спину.
– Подожди, замерзнешь ведь!

Позерство. Глупость. Ребячество.

– Дарисса, - заволновался охранник, выйдя из калитки.
– Послать за ней?

– Не нужно, - смутилась Куна, - я сама.

Пошла следом, а на планшете уже набирался номер Нурия.

– Слушаю, - ответил водитель.

– Нурий, помогите, пожалуйста, - чуть слышно бормотала Куна, - ко мне сестра приехала, пропуска на неё нет, а на дворе ночь и до Равэнны далеко. Может, есть какой-нибудь гостевой домик или еще что-то?

Стыдно просить, противно до дрожи. Из-за глупых детских капризов беспокоить уставшего после работы Нурия.

– Увы, нет, - ответил водитель, - на территорию особняка можно войти только по согласованию с генералом. Его Превосходство уже недоступен, не дозвониться, а за старшего на охране сегодня Рэм. Там без вариантов. Я могу увезти её домой, а завтра вы с пропуском порешаете, хорошо?

– Спасибо, Нурий, я так вам должна.

– Перестаньте, дарисса, - развеселился рядовой, - для моей несостоявшейся женщины все, что угодно.

Куна еще раз сбивчиво поблагодарила и спрятала гарнитуру в карман.

– Аврелия, стой! Ну, не бежать же за тобой до трассы!

До трассы младшая дойти не успела, Нурий на внедорожнике догнал раньше и уговорил сесть в салон. На сестру Аврелия даже не оглянулась. Обиделась. Снова.

Три этажа в особняке, а Куна боялась выйти из спальни. Будто не уезжала из диспетчерской речного вокзала, а так и сидела за пультом, не смея отвлекать коллег от работы. Особняк теперь казался даже не казармой, а маленьким военным штабом с охраной у ворот, офицерами на втором этаже и даже столовой. Из вытяжки в спальню проникал аромат жареного мяса, и Куна давилась слюной от голода. Не ела за весь день ни разу. Утром каталась с Наилием до особняка и обратно, а заплатить за обед не хватило денег. Едва жалование попадало на счет, как тут же списывалось за кредит на платья Аврелии. Еще неделя и она выйдет из минуса, но работать становилось все сложнее и сложнее.

Наилию в своих финансовых трудностях Куна так и не призналось. Он её кормил и одевал, а она все деньги отдала сестре. Не поймет ведь генерал и не простит. Скажет, что вся семья одинаковая - лишь бы жить за чужой счет. Охрана наверняка доложит, что приезжала Аврелия, да еще и передаст разговор слово в слово. Младшая кричала на весь двор.

Обиделась, как же. Надолго её не хватит, скоро позвонит и снова потребует резиденцию, личный автомобиль или половину торгового центра в подарок. Еще в детстве научилась истериками и капризами добиваться своего. Терпения хватало клянчить и хныкать день, два, три, плотом мать сдавалась и покупала то, что просит. Аврелия не знала слово «нет» и поздно было учить. Когда денег не стало, мать пыталась объяснять, разговаривать, но сестра поняла только то, что плакать теперь придется дольше. У Куны руки опускались, она не знала, что делать.