У Куны кончики ушей горели. Она терла пальцами лоб и чуть не взвизгнула, когда официантка вынырнула из-за спины с подносом. Румяные булочки пахли ванилью, но Куне казались безвкусными, как полиэтилен. Снова дура. Без ведома Наилия никто бы близко не подошел к его личному охраннику. Если Амадей в клетке, то приказ о наказании пойдет на подпись к генералу. Вот кому нужно звонить, а не Регину от работы отвлекать.

Куна оттолкнула тарелку с булочками и достала из кармана планшет. Тот самый прямой номер мимо либрария и службы безопасности все еще хранился в памяти.

– Кому звонишь?
– схватила за руку Регина.

– Наилию. В пятом секторе быстро решать проблемы получается только у него.

– Головой ударилась при посадке катера?
– зашипела подруга, отобрав девайс.
– Руки! Не отдам! Не отдам и сейчас выброшу, если не успокоишься. Бывших женщин у генералов не бывает. Плевать, что расстались, до сих пор тебя своей считает. А ты просить собралась за любовника. В пустую голову мысль не приходила, что Наилий сам его в клетку посадил?

Нет, не приходила. И сейчас едва там задерживалась. Зачем генералу наказывать Амадея? За что?

– У нас ничего не было, - пробормотала Куна, - Только сегодня. Поцеловались. Как Наилий узнал? Когда? Безопасник ждал на аэродроме. Слишком быстро. Не может быть.

– Потому и ждал, что целовались, - отчеканила Регина.
– Я немного знаю этих ребят. Лавра когда переводили, меня тоже проверками наизнанку вывернули. Разве что между ног не заглянули, но справку от гинеколога, что здорова, потребовали. Следили за вами. И если генерал из ревности решил повоевать с мальчишкой-рядовым, то ты сделаешь только хуже. Представь, Наилий сидит и решает - сразу прикончить или заставить помучаться? И вроде жаль мальчишку, можно и помягче. А ты позвонишь, услышишь отповедь, и связь разорвать не успеешь, как покатится с плеч голова твоего Амадея. Гарантированно. Понимаешь?

Куна комкала в руках салфетку. Будь она бумажной, десять раз бы порвала на мелкие кусочки, но ткань не поддавалась. Мялась, вытягивалась на углах и больно резала сжатые кулаки. Если нельзя звонить, то что делать? Нет в Равэнне того, кто мог надавить на генерала. Аттию просить помочь? Наилий давно не маленький мальчик, слушать матушку не станет. Генерал Мор? Раз безопасник на аэродроме ждал заранее, значит, пилот девятой армии доложил командиру, и по приказу Марка информация о лишнем пассажире ушла на равнину. Мужская солидарность. Не должно быть отчима у старшего нилота.

– Беда, - всхлипнула Куна, - он не отпустит его ко мне. Хоть в ноги падай и умоляй со слезами.

– Не надо. Тише, сейчас не реви. Ешь булочки, полкафе уже на нас смотрит.

Регина размешивала сахар в травяном отваре, громко стуча ложечкой по чашке. Посуду мятного оттенка подбирали под зеленый тон оформления кафе. Нарисовали зубчики травы на стенах, посадили цветы в пузатые горшки. Летом в систему вентиляции добавляли эфирных масел так, чтобы в обеденном зале всегда чувствовался аромат прогретого светилом поля. Все для спокойствия и уюта посетителей. Напрасно старались. Куну колотило от переживаний, а уставшим после работы дариссам было не до ароматов. Ткачих, мотальщиц и прядильщиц вообще мало что интересовало. Они редко поднимали головы от тарелок и даже болтали друг с другом, бубня себе под нос. Хотя кто знает, может затесавшийся среди ткачих мужчина в гражданском утром встает по команде «подъем» и сейчас печатает на планшете донесение в службу безопасности.

– Когда летишь обратно?
– громко спросила Регина и Куна вздрогнула. Еще одна проблема.

– Вечером. Опоздаю - патрульный катер вернется в горы без меня, а денег на гражданский транспорт не хватит.

Сидя в Нарте, она точно не поможет Амадею. Он для неё исчезнет без вести, как Аврелия. Станет еще одним призраком, являющимся во сне, и время не залечит эту рану.

– Зря я не взяла Дариона, - вздохнула Куна, - могла бы пожить пока у матери.

– Зачем? Ждать и страдать, как семнадцать верных вдов?

– Да!
– упрямо ответила Куна.
– Буду ждать. Цикл, два, три - сколько потребуется. Я не хочу без Амадея в горы! Ходить на курсы, помогать в кондитерской, с Глорией вечерами у камина сидеть. Там пусто без него. Будто всегда был и вдруг забрали. Насильно вырвали. За что Наилий наказывает меня?! За что?!

Не выдержала Куна, сорвалась на крик. Ткачихи заколыхались синим морем униформы, и в кафе на мгновение стало тише. Булочки остыли, Регина не прикоснулась к еде. Обидно, что вместо спасения уже обсуждали, где ждать и как долго. Смирились, опустили руки.

– Мне пора, - тихо сказала Куна, - спасибо, что пришла. Давно не виделись, жаль, что вот так.

Регина встала из-за стола и протянула руки обнять. Тепло и нежно, как всегда.

– Куна, лети домой к сыну. Лавр у меня не ахти какое высшее командование, но поспрашивать аккуратно может у своих. Вдруг получится узнать - что с твоим Амадеем? Где он? Как наказали? Надолго ли? А там и что делать - придумается.

– Спасибо, - шепнула Куна, вешая на сгиб локтя сумку.
– Я буду ждать. Позвони хотя бы ты.