Краст отпустил плечо и шумно выдохнул. В особняке гасло освещение, оставляя для камер наблюдения только тусклые дежурные лампы. Рядовые на втором этаже ушли в комнату отдыха смотреть новости за игрой в Шу-арлит. Белые и черные камни ложились на расчерченную доску и решалась судьба поставленного на кон ужина. Для всех Амадей был дураком и самоубийцей, но иначе он не мог.

– Не отступишь, значит?
– пробормотал Краст, вешая на пояс пистолет.
– Она-то хоть знает, как ты по ней страдаешь? Дай угадаю. Нет. Сидит в горах, и думать про тебя забыла. И тут ты такой с цветами. Тьер, может и надо встретиться, чтобы сама отшила. Когда женщина в глаза говорит: «ты мне не нужен», быстрее доходит. Вот что, на аэродром больше не суйся, мы тебя контрабандой доставим. К родственнице своей, разумеется, ни ногой, другое алиби состряпаем. Вроде как к матери поедешь и будешь раз в несколько дней по магазинам ходить, чтобы деньги списывались в Равэнне. Карточку мне оставь, разберусь. Иди, оденься теплее, в грузовом отсеке десантного транспортника с отопление туго на высоте. В ящике для снарядов несколько часов вытерпишь?

– Да!
– радостно кивнул Амадей и продолжал так делать в ответ на каждый вопрос и указание.
– Спасибо, Краст!

– Не говори заранее, - поморщился напарник, - удачу спугнешь. Еще не известно получится или нет. Ты еще не оделся? Бегом марш.

– Есть!
– шутливо вытянулся струной Амадей и сорвался с места, забыв под рабочим столом вещмешок. Несуществующие боги, да хоть в ящике, хоть в три погибели, узлом и на четвереньках. Лишь бы в горы. К ней.

Последним подарком генерала стал полет в Равэнну. Мать так и не пришла в себя, а появление старшей дочери будто не заметила. Молча показала рукой, куда поставить продукты, пообещала вернуться на работу и еще раз спросила, когда приедет Аврелия? Куна не придумала, что ответить. Своей боли было столько, что ею не захотелось делиться. Мать спряталась в неверии как в панцире, а Куна не смогла даже зайти в их с сестрой комнату. Боялась увидеть пустую кровать, припорошенные пылью игрушки на полках и забытое впопыхах платье. Увидеть и самой поверить, что Аврелия жива, просто заблудилась где-то.

Но поиски уже прекратили, дело о пропаже без вести отправили в архив и генерал впервые ничего не смог сделать. Наилий не пошел в дом, остался во внедорожнике с Дарионом на руках. А когда Куна уходила, мать даже не ответила на прощание. Может, и Куны для нее больше не было, и виделись они в последний раз.

Сейчас все стало последним. Полет на военном катере в горы, объятия генерала на крыльце дома, его взгляд и мимолетный поцелуй в висок. Наилий исчез из жизни Куны, как дымка горного тумана под лучами светила, оставив только стук уходящих шагов и тонкий аромат парфюма на её куртке.

Теперь предстояло научиться рассчитывать только на себя. Генеральский паек в денежной его части перечислялся на счет, а продуктовое и материальное довольствие Куна забирала в Нарте. В определенный день банк автоматически списывал с её счета платеж по кредиту матери, а то, что оставалось, Куна делила ни них с Дарионом. О полетах в Равэнну пришлось забыть, слишком дорого обходились билеты на перелет между материками. Одежды хватало надолго, в быту Куна давно привыкла обходиться минимумом. Выдержать можно, а закончив кулинарные курсы, уйти работать в кондитерскую. Примерно так и выглядела её мечта, не хватало только мужчины рядом.

Но ведь не потерпит Наилий соперника. Даже расставшись, не позволит другому воспитывать его сына. Да и кому Куна нужна здесь в горах? Нарт - женский город. Военные части далеко, гражданские специалисты добывали руду по ту сторону хребта и жили там в закрытых поселениях. На каждого инженера, геолога или шахтера по две-три влюбленные женщины, а Куна никогда не умела добиваться мужского внимания и красотой не вышла. Дарион - её единственный мужчина и большего не хотелось. Разве что иногда снился охранник с голосом, как у равнинного Тарса, но до него через океан не дотянуться.

***

Путешествуя контрабандой, не стоило надеяться, что доставят четко в пункт назначения. Катер пролетел мимо заброшенного аэродрома, мимо Нарта и сел брюхом прямо на луг в одной из безымянных горных долин.

Едва гул десантного транспортника затих, Амадей услышал стук подошв военных ботинок по металлу обшивки.

– Ты там живой?
– громко спросил пилот, откидывая крышку.

В лицо дохнуло зимним сквозняком, прогреться грузовой отсек после полета не успел. Амадею казалось, что из-за стука зубов он не сможет ответить, но длинных бесед пилот и не ждал.

– Вылезай, я время аварийной посадки теряю, мне еще неисправность самому себе устраивать, чтобы по прибытию с вопросами не докопались.

Лейтенант подал руку, а потом еще и дернул со всей силы, вытаскивая Амадея из ящика для снарядов. Спина затекла и болела зверски, разгибался рядовой со скрипом. Запах машинного масла навяз на зубах, и казалось, что слюна, пропитанная им, так и останется вязкой и темной. Будто хлебнул масла из банки от души.

– Спа...сибо, - с трудом выговорил Амадей и скрюченными пальцами полез в карман. От денег пилот еще на военном аэродроме Равэнны отказался, охранник надеялся, что хотя бы подарком отблагодарит. На последних совместных учениях разведчики хвастались новыми штык-ножами. Их умельцы поменяли у стандартной модели полукруглое лезвие на декоративное и вырезали на рукояти силуэт скорпиона. Вся охрана с остервенением донимала разведчиков партиями в Шу-Арлит и три таких поделки получилось выиграть. Свой приз Амадей вложил в ладонь пилота.