– Слушай, дался тебе этот горный материк, что хоть за таинственные родственники там ждут? Настоящие хоть?

– Разумеется. Троюродная тетка моей матери по линии брата её отца, - оттарабанил Амадей, не без труда вспомнив правильное название сложной родственной связи. Мать даже гостинцев передала родственнице, хотя видела её один раз в жизни в крематории после смерти отца. Так что легенда хороша на загляденье, с такой хоть к капитану Рэму на проверку. Но Краст воодушевления напарника явно не разделял. Смотрел под стол на вещмешок Амадея и беззвучно шевелил губами, подбирая слова.

– Я ж тебе добра хочу, дурак, - наконец, начал очередную нотацию Краст, - сколько раз прикрывал тебя с мелкими огрехами? Журналы правил, в камерах помогал разбираться? Вот и сейчас меня послушай. Знаю я, к кому ты рвешься. Куна её зовут. Женщина генерала, мать его ребенка. Может, и не было у вас ничего крамольного, но командованию приспичило запереть тебя в секторе. Тебе лучше знать, почему. Не так посмотрел, не то сказал и вот уже запрет повесили. Радуйся, что на север не отправили в подразделение, из которого нет перевода. Морозил бы сейчас яйца на Белых островах и всерьез к ледяным скульптурам баб приглядывался, среди них выбирал. А так сидишь в столице, любая красотка даст, узнав, где служишь. Чего тебе еще надо?

Амадей поежился от неприятного ощущения, что наизнанку вывернули и внутренности перетряхнули. Куна была той тайной, которую он берег строже, чем безопасность документы под грифом «совершенно секретно». Что его выдало? Подаренный первоцвет? Неужели, у Куны были из-за него проблемы?

– Кто еще знает кроме тебя?
– спросил он грубее, чем хотел, но Краст ответил сдержанно.

– Капитан Рэм.

Вот оно что. Куда ж без лысого соглядатая, тенью ходившего за генералом? Наверняка он и рассказал Красту, заодно приказав следить за Амадеем. Раз информация пошла сверху вниз, то и Наилий в курсе. Неужели из-за этого отказался забирать Куну в особняк? Бред, не может быть. Ревность ревностью, но какой из Амадея соперник Его Превосходству? У генерала должна быть железная уверенность, что если уж женщина с ним, то так и останется до конца жизни. Зачем прятать Куну? И почему, в самом деле, Амадея оставили личным охранником? Загадка.

– Не снимут запрет, да?
– нервно спросил Амадей.
– Ну, раз так, тогда я нелегально поеду. На попутках до устья Тарса, а оттуда на моторной лодке по Тихому морю до столицы девятого сектора. Есть пустые, никому не интересные бухты, причалю, а дальше хоть пешком.

Амадей говорил и заводился все сильнее. Готов был через всю планету пешком пройти, лишь бы не сидеть запертым в блоке охраны под контролем того, кто называл себя другом. Добра хотел Краст, как же. Кому нужна его забота? Пусть не лезет в чужую жизнь, своей живет.

– До конца увольнительной не хватятся, - шипел Амадей, - а дальше пусть самоволка будет, плевать! Пропавших без вести месяцами ищут и не находят...

– А тебя найдут, идиот!
– крикнул Краст, снял пистолет с пояса и положил на стол перед Амадеем.
– На вот, застрелись, чего зря ноги бить по равнине? Все равно, этим кончится, только сунешься к женщине генерала. Я-то думал: «ну, молодой, горячий, пройдет», а у тебя мозгов совсем нет. Бывшая она, будущая или настоящая, запомни раз и навсегда - не твоя! Засунь свой член в первую попавшуюся бабу и успокойся!

Звон от крика еще стоял в ушах, когда Амадей взялся за рукоять пистолета. Все охранники ходили с огнестрельным оружием, на Дарии бластеры носили только офицеры. Справа на поясе рядом со складным боевым посохом. Еще одна привилегия, до которой рядовым не дотянуться. Лучше оружие, жилье, паек, женщины - все выдавалось даром и забрать обратно можно было только после смерти. Куна будто была частью генеральского пайка. Безвольная, неживая, не подлежащая отчуждению. Краст прав, претендовать на неё бесполезно и очень опасно. Не отдаст генерал просто так то, что принадлежит ему. За звание насмерть бьется и за свою женщину запросто свернет шею. Нужно отступиться, только как?

Амадей приложил ствол пистолета к виску, зажмурившись от ощущения холода. Мысли не хотели приходить в порядок и словно на стену натыкались, стоило представить, что откажется от Куны. Не было за той стены ничего. Не любви, не дома, не счастья.

– Эй-эй, - тряхнул за плечо Краст, перехватывая руку с пистолетом, - ты чего надумал? Ну-ка дай сюда, идиот. Вот что с тобой делать?

Амадей разжал пальцы, позволяя забрать оружие. На мгновение показалось, что зря. Может лучший выход был близко, да только кому от него станет легче?

– Совсем плохо?
– не отпускал плечо Краст.
– Да не молчи ты! Сидишь бледный, трясешься весь, глаза больше мониторов.

– Нормально все, - мотнул головой Амадей. Нужно встать и уйти. Да что ж Краст так на плечо давит? Не драться же с ним.
– Отпусти, пойду я. Ты прав, мало ли женщин на планете? Каких-то полмиллиарда. Да только лучи светила клином на одной сошлись. Во сне её вижу, дома у себя представляю, имена детям придумал. Я ж вот тут чувствую, что или с ней или никак. И не прощу себе, если не попытаюсь. Всю жизнь жалеть буду, что мог, но испугался. Это как сидеть на аэродроме, зажав билет в кулаке, и провожать взглядом взлетающие катера. Один за другим, цикл за циклом. Не будет других женщин. Я знаю.