Хоть я и укреплял себе кисти особыми упражнениями, но всё же мастерство, переданное мне Варягом, подобных извращений на чисто физическом уровне не содержало. Всё же есть большая разница между поражением человеческой плоти, пусть и защищённой магическими щитами, барьерами или техниками, вроде разномастных «рубашек», и неживым материалом, практически не имеющим уязвимых точек. В общем, отвечая на вопрос мальчика из советского кинофильма «Не бойся, я с тобой!»: «Дяденька, а вы можете голой рукой стенку пробить?» Мой наставник бы сказал: «Могу! Даже одним пальцем, вот только нахрена?»

Поэтому от идеи понатыкать в монотонно прущих на меня големах несколько лишних отверстий – я отказался. Уйдя от очередного взмаха обрубком древка алебарды, подсёк некогда похожей на мушкетёра статуе изувеченные ноги и ухватил его за голенище. Я хотел вышвырнуть покорёженного болвана через входной портал из развалин храма и там, на площади, тет-а-тет, по-быстрому, с ним разобраться, а затем проделать то же самое со всеми остальными… Вот только в состоянии «Боевой медитации» я похоже не шибко-то хорошо соображал, потому как совсем позабыл о Янке, которая, открыв рот, так и застыла там, где я приказал ей стоять.

В защите она не нуждалась – големы к ней не лезли, полностью игнорируя мою спутницу, видимо по причине того, что она оставалась на улице и не пересекала охраняемый ими контур. Из-за чего я как-то о ней и запамятовал, что чуть не стало причиной трагедии.

Среагировал я в самый последний момент. Ещё немного, и мой импровизированный метательный снаряд, словно пушечное ядро, снёс бы и эльфу, и мотоцикл – что тогда осталось от ушастой девчонки, можно было бы только гадать. Рыкнув, я ещё раз резко довернул тело и, будто метатель молота, отправил дёргающегося и всё пытающегося ткнуть меня металлическим прутом констракта в противоположную сторону. Прямиком в застывшую рядом с алтарём «Колхозницу» и… Только что неподвижная огромная статуя вдруг пришла в движение, и резким взмахом меча, выбив из тела голема сноп искр, без труда располовинила кувыркающееся тело.

Половинки статуи, ещё недавно вполне себе гибкие и подвижные, с грохотом упали у неё за спиной. Резко пнув в живот очередного подбежавшего ко мне констракта, от чего похожий на средневекового стражника металлический болван отлетел к стенке, своротив спиной одну из колонн, я на время выкинул случившееся из головы. Продолжая вертеться как уж на сковородке, работая руками и ногами, полностью сосредоточившись на противниках, количество которых всё никак не уменьшалось, я как-то даже не обратил внимания на то, что обломки того самого «мушкетёра» более не двигаются.

В общем, заметил я этот факт только спустя какое-то время. В перенапряжённых «Боевой медитацией» мозгах что-то щёлкнуло, сама собой, произвольно сформировалась некая ассоциативная конструкция. Уже в следующий момент я обнаружил себя с балисонгами в руках за спиной у статуи кузнеца, а рядом медленно, словно бы находясь в некой патоке, разваливались на куски ещё несколько големов.

Что, собственно, произошло, ответить мне было трудно. Я уже основательно «поплыл» и практически не ощущал собственного тела. Да, собственно… оно, похоже, уже действовало на автомате, в то время как сознание находилось в состоянии близком к натуральной контузии. Картинка перед глазами сузилась до минимума, заливая периферию белым светом, и я, словно бы через «рыбий глаз», какое-то время просто наблюдал за происходящим...

«Да твою ж мать…» – только и успел подумать я, наблюдая, как взметнувшееся вверх лезвие ножа от живота до лба, будто пластилин, рассекает металл очередной статуи, словно из ниоткуда возникшей передо мной, а затем просто-напросто отключился.

Ян-Селис потрясённо наблюдала за развернувшимся внутри храма побоищем. Нет, она знала, что её спутник необычный человек, и что он великий воин, но происходящее просто не укладывалось в сознании молодой эльфы. И дело было даже не в том, что противников у Кузьмы было много, и все они нападали на него одновременно. В конце концов, она ведь участвовала в том бою, когда науанцы напали на посольство, и на каждую из рыцарей, охранявших принцессу, приходилось ничуть не меньше врагов, с которыми те молодые девушки рубились без тени страха и сомнения…

Но то были люди – существа из плоти и крови! Такие же смертные, как и противостоящие им эльфы! А здесь и сейчас эркир нид-елас на равных дрался с существами, в которых всё ещё теплилась частица божественной силы!

Пусть для обычного человека или эльфа ожившие статуи казались чем-то сродни големов… но Ян-Селис была пусть младшей, но всё же жрицей, а потому умела взглядом проникать в высшие сферы, и видела, что на самом деле представляют из себя напавшие на человека сущности.

То были «Далили» – крылатые посланцы Бога-Кузнеца! Его бессмертное воинство и вершители его воли! И пусть они были ослаблены исчезновением своего повелителя, да и выглядели словно ожившие полутрупы, но всё равно, вряд ли в этом мире нашёлся бы самоубийца, решившийся бы вот так вот сойтись с ними в бою! Да и вряд ли такое вообще было возможным!

Пусть металлические тела, к которым древние мастера привязали их сущности, и были уязвимы – сами Далили оставались бессмертны, непобедимы и ныне чужды этому миру. И уж тем более, они никогда не нападали на смертных. Даже на краснокожих, чьё божество сразило их повелителя!

Скорбные тени былого могущества, проклятые и истерзанные страданиями вызванными гибелью их бога. Всё это веками подтачивало их отрешённые сущности, и девушка не могла придумать ни одной причины, которая могла бы заставить их так яростно бросаться в атаку. Разве что…