А потому в свободное от трудов праведных время, дабы скоротать его, я рассказывал девушке о своём мире и о его порядках, ну а эльфа, в свою очередь, как могла просвещала меня относительно реалий своей родины, а также Наднебесной Империи, к земным границам которой медленно, но верно подползал наш кораблик. Причём не видя особого смысла скрывать что либо от эльфочки, я рассказал ей и о Нине, и о Инне с Женей, и обо всех остальных моих красавицах, вроде как самоорганизовавшихся в «живую очередь». И даже, как настоящий герой фентези-романа о попаданцах, ответил на сакраментальный вопрос девушки: «А ты возьмёшь меня в свой мир?». Вот только в то время, как стандартный персонаж обычно начинал жевать сопли и придумывать отмазки из разряда: «Тебе там будет трудно…», «Ты там будешь чувствовать себя одинокой…», «Ты там зачахнешь в городах из стекла и бетона…», «Тебя там пустят на опыты…», – я, особо не раздумывая, просто сказал: «Да!»

Яну, хоть она и не была отягощена энциклопедическими знаниями, тоже было интересно послушать. В первую очередь касательно давно интересующего меня вопроса, а именно о местной магии и воинских искусствах. Пусть о последних она знала не так уж чтобы и много, и в первую очередь об их эльфийском варианте, но всё же куда как больше чем я.

А заодно девушка, в определённой степени, подтвердила мою теорию о том, что у всех коренных аборигенов сансарно-энергетическая система строится на том самом источнике, который ярким пятном сиял в её грудной клетке. В том числе и у местной разновидности людей.

Наверное, самое важное отличие, конечно же, помимо самой структуры «источника», заключалось в том, что все местные после рождения начинали свой жизненный путь в равных условиях. Будь то крестьянин-поднебесник, эльфийка благородных кровей, дворф-мастеровой или орк-кочевник – все они были в равной степени способны к оперированию сансарой. Так что деления на «одарённых» и «неодарённых» в этом мире не существовало, а сами эти термины были скорее применимы к наличию у человека таланта к выбранному им пути.

Отсутствовали также и разнообразные устойчивые мутации, создающие различия между, например, магом и колдуном, а также другими, ещё более «редкими» типами одарённых моего мира. Ну и, наконец, «аспект» как понятие был местным и вовсе не знаком. Его с успехом заменял собой некий «азариум», что мой лингва-модуль, крякнув и переварив незнакомое эльфийское слово, перевёл как «школа».

Однако при всём подобном однообразии на старте, количество конечных, уникальных и довольно узкоспециализированных результатов существовало превеликое множество. Это с одной стороны, а с другой – к совершеннолетию даже у высших эльфов, способных осознанно оперировать сансарой, набиралось от силы тридцать-тридцать пять процентов от общего народонаселения. Все остальные, по той или иной причине, не могли или не желали раскрывать и реализовывать свои способности. Впрочем, грамотных среди них было и того меньше.

Знала бы Янка, просвещавшая меня о нравах и быте своего народа, с каким жутким треском рвался в этот момент мой взращённый на земном фэнтези шаблон, стоило мне только представить необразованную и тупую как пробка эльфочку-крестьянку, круглыми сутками работающую в полях, валящую лес или пашущую в каменоломнях. Воображение, не привыкшее задумываться над тем, имеется ли у книжных эльфов вообще какая-нибудь экономика, как они сеют, пашут и выращивают хлеб, чем вообще питаются, как строят здания, добывают металл и обустраивают свой быт, откровенно буксовало!

Перед глазами рисовалась то этакая классическая «блондинка» с ногами до ушей и потрясающей фигурой, в шубке из «натурального полиэстера» и с собачкой подмышкой, вылезающая из своего розового «ламбарджини» дабы от души помахать киркой перед запланированным визитом в солярий и к косметологу. То классическая «Галадриэль» со всеми её неисчислимыми достоинствами, знаниями и мудростью, с утра, сняв удой, выгоняющая на пастбище стадо коров и целый день гнущая спину в полях.

Яна, словно бы не замечая моего смятения касательно «дивного народа», который, по мнению наших горе-авторов, вроде как должен кормить их Священный Лес. А сами они стройные и светлые, в белых или зелёных одеждах, обязаны исключительно прыгать по веткам, постреливать из лука, хрумкать непонятно откуда взявшийся хлеб «лембас», да выдавать шедевр за шедевром кулинарного, оружейного, кузнечного и ювелирного искусства. Так что ушастая садистка продолжала безжалостно рушить мою психику, посвящая меня в неприглядную реальность эльфячьей жизни, мощными ударами громя сказочную картину мира, в котором если уж не принцессы, то хотя бы эльфийки не какают.

В двух словах, интересующих меня личностей, возвысившихся над серой толпой эльфийского общества, можно было отнести к трём стандартным условным группам: «Воины», «Маги» и «Священники». Причём моя рассказчица была твёрдо уверена, что все эти три типа пользователей сансары имеют кардинальные различия. И что «Ци» бойцов никак не связан с «Маной» магов и «Праной» жрецов. Естественно, что в оригинале названия энергий были другими, но умная машинка-переводчик, немного подумав, подогнала труднопроизносимые слова эльфийского языка под вполне знакомые мне термины.

Как тренируются и развивают источник первые и вторые – девушка представляла себе довольно смутно. Удалось только выяснить, что те же «Воины» единственные, кто обладает более-менее стандартизированными практиками в обучении. Что, в общем-то, не удивительно. Они активно тренируются с оружием и владеют своими особыми, ни на что не похожими умениями, а также не способны использовать ни «плетения» заклинаний, ни молитвы.

Маги, как и положено, постигают тайные знания и прочие секретные науки, которые преподают им в частных колледжах признанные мастера. Причём, по словам ушастенькой, ни о какой нашей «вязи» или «магемах» она и слыхать не слыхивала. Магия здесь – не наука, а, скорее, искусство, да и заклинания в этом мире именно что читают. В прямом смысле этого слова. Сам же процесс формирования энергий называется «плетение», к тому же, по словам одной из подружек-магесс Яны, оно для кастера примерно так и выглядит.