Андрей Владимирович продолжал создавать свою команду. Новых заместителей подбирал по принципу личной преданности. Он не терпел профессионалов, людей со своим мнением. Если ему возражали, то срывался на крик: "Хотите, чтобы я вас уволил? Не умеете работать! Довели область!".

Профессионалы увольнялись, зато раздолье стало тем, кто хотел выслужиться. До него дошел слух, что одна женщина, когда ей предложили уволиться, пообещала обратиться в Гострудинспекцию.

– Выгнать! Она меня еще пугать будет! Чтобы больше я о ней не слышал...

Он с благодарностью вспоминал лидера своей партии, который в доверительной беседе, когда он был совсем молодым парнем, сказал ему:

– Я рос закомплексованным, один человек сказал мне: "Ты победишь комплексы, если будешь кричать. Тебе что-то говорят, не можешь защититься, начинай повышать голос и кричи". Я начал тренироваться. Теперь нет в стране таких, которые меня не узнают по стилю. Я громко говорю, кричу на кого угодно, переговорю кого угодно. Учись! Еще в начале моей политической карьеры один журналист заметил, что я после мощного диалога с противником, потом разговаривал спокойно. Журналист удивился, мол, боялись, что со мной инфаркт случится. Никто не понимает, что я хладнокровен даже тогда, когда вот так яростно говорю. Вырабатывай хладнокровие, пофигизм к происходящему. Противника дави криком, не стесняйся в выражениях. Я зажигаю толпу, а вы блеете. Но алчности у вас сколько! Не воруй, Андрюшенька!",- всегда этими словами заканчивал Ташковский, когда звонил ему в регион.

Слушая длинные наставления, Андрей Владимирович отстранял трубку от уха и думал о том, как все вокруг заврались, сплошная демагогия. Сам Ташковский развелся с женой, у той в Москве в собственности было с десяток квартир, не считая недвижимости за границей. Но не член семьи, в декларации Ташковскому это указывать было не надо. И получалось, что доходы у него небольшие. А вот сына остановить не мог. Тот любил тратить деньги, покупать квартиры, антиквариат.

– Ты на телефоне?- услышал голос своего лидера.
– Чего молчишь то?

– Киваю головой в знак согласия.

– Шуточки брось, надо себя показать! Правильно делаешь, что на предшественника все валишь. Громче кричи, что развел он мздоимство,

кумовство. Но выдумай что-нибудь такое, чтобы мы могли на всю страну прокричать: "Губернатор от нашей партии спасает регион".

– Я здесь ездил на фермерский рынок, встречался с фермерами,- сказал Андрей Владимирович.

– Телевидение снимало?

– Конечно, я тут всех построил, снимают, пишут.

– Молодец. Я знаю, как это раскрутить.

На следующий день в вечерних новостях по Первому каналу лидер либеральной партии заявил, что новый губернатор, член их партии накормил область, создав условия для фермеров, организовав рынок, где они могут дешево продавать продукцию. Горожане удивлялись: этот рынок действовал давно, в области никто не голодал, в магазинах все было. Андрей Владимирович дал указание, чтобы рынок работал ежедневно. Фермеры не могли ежедневно приезжать из районов, только по выходным. Поставили обычные торговые палатки, вместо фермеров торговлю вели обычные предприниматели. Потемкинские деревни в регионе набирали обороты. Воровство бюджетных средств продолжалось. Прокуратура бездействовала только потому, что было своеобразное табу: не трогать губернатора от либеральной партии. Маленький регион! Что он значил в огромной стране! В угоду политике можно было отдать его на растерзание. Люди оказались заложниками политической игры.

***

Екатерина Николаевна была опытным аппаратчиком, ей шел 58 год. Начинала карьеру учительницей в сельской школе, куда поехала по распределению, потом вышла замуж, вернулась в областной центр. Работала инструктором в обкоме партии. В 90-е возглавляла управление образования города, позже несколько созывов избиралась депутатом областной Думы. Последние пять лет трудилась на посту вице-губернатора по социальной работе. Она никогда не кричала на людей, хорошо знала ситуацию в образовании, социальной сфере. Как опытный аппаратчик, понимала, что при новом губернаторе на посты в администрации назначаются непрофессионалы. Из всех прежних замов осталась она одна. Жила в постоянном напряжении. "Я тоже стремилась строить карьеру, но не ради карьеры. А эти мальчики, с виду такие интеллигентные, в глаза губернатору заглядывают, опытно льстят. Для них люди ничто. Вся администрация работает на имидж губернатора",- размышляла она.

Понимала, что оказалась в вакууме, но сдаваться не собиралась. Перед мероприятием, посвященном Дню матери, увидела, как руководитель пресс-службы поправил лацкан пиджака губернатору. "Вы так похудели, Андрей Владимирович! Вам идет!". Она помнила, как этот паренек, сразу после института пришел работать в администрацию специалистом 1-го класса. Был общительным, всем хотел угодить. Первое время подшучивал над новым губернатором, что тот ведет себя, как маленький фюрер. Но когда уволился начальник пресс-службы, то Славик понял: пришел его час. Екатерина Николаевна не любила, когда ей льстили, пресекала на корню. Губернатору нравились комплименты. Он напоминал ей стареющую кокетку, которая и дня не могла прожить без комплиментов.

Раньше многодетных матерей с праздником поздравлял не только губернатор, но и председатель Думы, федеральный инспектор. Эта практика изменилась, поздравлял только губернатор. Всем дал понять: он главный, остальные не в счет. Мероприятие началось, к собравшимся обратился губернатор: "Дорогие женщины, какой у вас усталый вид, мешки под глазами. Понимаю, за этим стоят бессонные ночи. Я сам многодетный отец, у меня трое детей..."

Дальше эту галиматью Екатерина Николаевнаслушать не могла. Она вспомнила шутку из интернета: "Мама, дай яблоко, мама, налей молочка, мама, где моя чистая рубашка, мама, сделай бутерброд... В это время папа лежал на диване и думал: "Как хорошо, что я не мама".