Екатерина Николаевна уже не раз докладывала губернатору, что наАндриевич поступают жалобы. Он никаких мер не принимал, Андриевич была его человеком. Екатерина Николаевна созвонилась с прокурором, договорилась о встрече.

– Сколько можно смотреть на все это? Почему бездействуете? Андреевич взятки берет, а старикам щи из топора варят.

– Мы знаем все. Ни одна Андриевич берет, губернатор тоже замешан в коррупции. Но отмашка была сверху не трогать его, эксперимент политический идет. Но с Андриевич пора разбираться.

Из прокуратуры она вернулась на работу, секретарь сказала, что ее срочно вызывают к губернатору. Андрей Владимирович с сарказмом в голосе спросил: "Екатерина Николаевна, тут по вашему ведомству мздоимствообнаружилось. Андриевич нехорошие вещи проворачивала. Я инициировал проверку прокуратуры. Это хорошо, что вы в Госдуму избраны, иначе я бы вам выговор объявил. Может вы в связке с ней? Я не допущу коррупции...". Екатерина Николаевна побледнела, поняла, что хочет ее виноватой сделать. Не стала напоминать о служебных записках, поняла: они уничтожены.

– Я, как вы правильно заметили, уже депутат Госдумы, постараюсь сделать все, чтобы помочь региону. Главная помощь- вас убрать с должности. За четыре года вы столько натворили, не знаю, можно ли исправить! Чем раньше Вас уберут, тем скорее начнется освобождение. Вы ничего не умеете, принимаете неадекватные решения. Вся администрация только и занимается, что вашим пиаром. Человеку в здравом уме такое и в голову не придет. Окружили себя послушными исполнителями, профессионалов в администрации не осталось. Аесли таковые и есть, то они заткнулись, надо же семьи кормить.

Вышла из кабинета, внутри нее все дрожало. Выпила стакан воды, понимала, что теперь ей будет объявлена настоящая война. Кто-то уже доложил о ее визите в прокуратуру. Уезжала в Москву с тяжелым сердцем. В Госдуме пыталась поговорить о ситуации в области. "Забудь! Это назначение - политическое. Его пока не тронут, иначе Ташковскийподнимет такой хай, мало не покажется",- сказал ей знающий человек.-"В области миллион жителей, долги зашкаливают, все больше предприятий-банкротов",- доказывала она.- "Об этом хорошо известно, но область маленькая, а тут большая игра идет".

Она не понимала этой большой политики, из-за которой регион все больше становился депрессивным, но была бессильна изменить ситуацию.

***

Надежда добралась домой после смены поздно. Предстояло два выходных дня, дел было много. Создали общественную организацию, неофициально. В нее вошли друзья Надежды, Димы, члены инициативной группы по спасению Соснового Бора.

– Может, нам в существующую общественную организацию войти всем кагалом?- спросила подруга Надежды Аня.

– А зачем? Они свое дело делают, мы свое. Чем больше неравнодушных- тем больше сделаем.

– Мы же дороги не отремонтируем, зарплаты не повысим...

– Маленькие дела будем делать, людям помогать.

На воротах храма Надя увидела объявление, что требуются волонтеры для ухода за больными в неврологическое отделение городской больницы. Четверо из организации, с благословления батюшки, стали дважды в неделю ухаживать за больными. Надя узнала, что ее знакомая старушка попала в Дом престарелых. У Людмилы Егоровны были дочь, внучка и Надя удивилась, что они определили ее туда. У Людмилы Егоровны случился инсульт, ходить не могла.

– Надя, кто за мной ухаживать будет? Дочь, внучка работают, денег на сиделку нет.

В палате находилось четыре женщины, все лежачие, у всех были дети, внуки. "Неужели и меня такое ждет",-с ужасом подумала Надя и сказала:

– Не по-божески. Дети должны ухаживать за родителями!

Женщины с ней согласились, но она видела, как они ждут своих родных. Особенно горькой оказалась судьба самой старшей обитательницы палаты Марии Павловны, ей шел 90 год.

– Она вон в том доме жила,- приподнявшись на локтях сказала Тамара, показывая на дом, который находился за оградой Дома престарелых.- Жила с дочкой, зятем, и еще внучка со своей семьей. Мария Павловна в свое время квартиру получила. Внучка второго ребеночка родила, не стало места для бабки. Определили сюда, она, бедная, каждый день, как проснется, к своему подъезду шла. Звонила в домофон, а дочь ей говорила: "Уходи". Тогда она на лавочку садилась и ждала, когда кто из родных выйдет, может, пустят домой. Не могла без своей квартиры жить, без родных. Месяца четыре так было, без воды, без еды бабка сидела на лавочке и ждала, что дочь позовет домой, а вечером плелась сюда, в палату. Два месяца назад ногу сломала, гипс наложили, потом сняли, она наступила на ногу и снова перелом. Говорят, кости у нее как стеклянные. Ей теперь вставать не разрешают. Да и слабая она.

– Дочь-то приходит?

– Раз в месяц, как пенсия. Заберет остатки от пенсии, принесет ей апельсины, и наша Мария Павловна радуется: дочь приходила. Да что говорить, все мы в одинаковом положении...

– Уже два года Надя раз в месяц навещала в доме престарелых своих подопечных. "Это все от нашей нищеты,- считала она.
– Жили бы попросторней, побогаче, то и не отдавал бы никто своих родителей в казенный дом". Высказала свои мысли Диме, а тот ответил: "Прервалась связь времен. Понятия, что такое хорошо и что такое плохо перевернулись с ног на голову. Ведь только и говорят: полюби себя. Не ближнего, а себя, делай, как себе лучше".