Свет рассеивается, и жуткая улыбка Шинигами становится единственным, что можно увидеть по дороге в тот единственный мир, где берут начало самые драгоценные воспоминания...

* * *

Занавески плавно вздымались под порывами холодного ветра. Сегодня небо было беззвездным и от этого настроение было еще более пасмурным, чем всегда.

– Первичная линия обороны преодолена, - докладывал АНБУ. Цунаде на миг прикрыла глаза и тяжело вздохнула.

– Сколько?
– спросила она и вздрогнула, словно услышала себя со стороны.

– Сто шестнадцать по предварительным подсчетам, - ответил он, - Данные еще поступают.

– А семнадцатое звено?
– ее голос слегка дрогнул. Поджав губы, женщина сцепила ладони за спиной, с каким-то необъяснимым напряжением ждала ответа.

– В условленное время на связь не вышли, - неожиданно тихо прошептал АНБУ.

Почему-то сейчас до жути захотелось пострадать пессимизмом, утонуть в чужих объятиях и улыбнуться когда любимый человек ласково прошепчет, что все будет хорошо.

Отвернувшись от окна, женщина устало взглянула на подчиненного. Молодой парень, совсем мальчишка.

– Госпожа?
– АНБУ не понимал ее пристального хмурого взгляда, пронзающего словно игла... Не удержав своего сарказма, женщина хмыкнула.

– Вторую линию усилить, третью в готовность, - наконец велела она, наверное, слишком резко произнесла... выдав взволнованность, -Поисковую за группой Иноичи.

– Так точно, - отсалютовал он, исчезая.

Зажмурив глаза и спершись руками на столешницу, судорожно сглотнула. Ладони невольно сжались в кулаки. Хотелось кричать от безсилия.

Духи святые... как же она устала... Устала до такой степени, что становилось все равно, каким будет будущее... Только, что бы все это прекратилось...

Тяжело вздохнув, женщина упала в кресло и уже который раз за последние сутки взглянула на висящий на стене портрет.

– Ты знаешь... он изменился, - в пустоту шептала она, скользя взглядом по неровной поверхности, отмечая каждый мазок и переход цвета, - Нет уже того бесшабашного ребенка, который выиграл на спор нашу фамильную драгоценность. Он даже больше не называет меня бабушкой. И не выпрашивает высшего звания. Так словно теперь передо мною совсем другой человек...
– прикрыв глаза, Цунаде положила руки на подлокотники и попыталась расслабиться. Шум улицы, доносящийся из распахнутого окна, словно обволакивал ее. Поглощал с каждым мигом, все больше унося от ощущения реальности... Как бы хотелось что бы этот вечер также был нарисован, также жил на полотне цветом и фактурой...

– И не было бы меня...
– не осознанно прошептала она. А мысли уже вплетались в воспоминания....

"И не было бы меня... и не пришлось бы помнить..."

А ведь завтра опять будет гроза, и дождь вновь будет напоминать о смерти.

* * *

– Красивые глазки, - оскалилась Хьюга, пока ее друг пеленал куском порванного черно-красного плаща поломанные пальцы Нагато, - Ли, не хочешь ренинганчик?

– А на кой он мне без чакры?
– фыркнул он, - Ты точно все его тенкецу выбила?

– Чего ты нервничаешь? У него паралич... да и еще и кисти раздроблены. Он даже если бы хотел, не убил бы!

Рок Ли скривился, видя с каким интересом Ханаби разглядывает глаза мужчины:

– Слушай, ты или выкалываешь эти глаза, или завязываешь...

– Ладно-ладно... успокойся, - вздохнула она и с ненавистью посмотрела на спящего пленника. Они с Ли подоспели как раз в то время когда одна из видоизмененных кошек, ухватив этого мужчину за шею, тащила его на дерево, с явным намерением съесть. Рыжая проказница еще как была известна девочке, да и парень со зверушкой не по слухам был знаком...

Наконец спеленав мужчину веревками словно кокон, Рок Ли потянулся и поманил к себе лениво разлегшегося у сосны зверя.

– Киса, иди сюда, - ласково позвал он. Тварь прищурила желтые глаза и, проигнорировав его, сыто заурчала.

– Блин... любимая кошка отца, - сокрушенно вздохнула Хьюга, скармливая ей очередной кусочек вяленого мяса, - А он то гадал, куда она подевалась.

Ли закатил глаза: