Женщина удивленно вскинула брови.

– На предназначение?.. А кишка не тонка?
– сурово спросила она, смерив бога хмурым недоверчивым взглядом.

– А я и не собираюсь играть. За меня это сделает Намикадзе, дражайшая. Я лишь наблюдатель, - заявил он.

– С мертвыми не играю, с ним тем более, - враз помрачнев, женщина покачала головой и уже собиралась убрать фигурки с доски, как теплая мужская ладонь коснулась ее запястья.

– Человек не в силах обогнать ветер, но он может разжечь пламя в сердцах других... Разве не этого вы учите живых, Госпожа?

– Я в это не верю, Минато, - отрезала она, все же начав собирать фигурки с доски.

– Но вы живете за счет этого, Светлейшая.... Что же вы будете делать, когда исчезнет последний источник пламени? Что будете делать, когда сердце Конохи угаснет?
– вкрадчиво спросил он, а на лице все так же играла мягкая улыбка. Зеленые глаза были прищурены. Женщина нахмурилась и, на миг прикрыв веки, тяжело вздохнула. Неожиданно в ее сжатой ладони что-то вспыхнуло. А когда она разжала пальцы, там оказалась сломанная фигурка ферзя:

– Видишь это, мальчик мой?
– прошептала библиотекарь, поднося фигурку к лицу Намикадзе, - Это твоя жизнь. Все ходы ей уже сделаны. Кроме одного - в преисподнюю. Если ты готов сделать этот шаг, я дам играть красной фигурой. Но только одной и только этой.

– Странно, что в ней все еще трепещет пламя, - задумчиво заметил Шинигами, осторожно беря фигурку в свои ладони и пристально рассматривая ее.

Женщина лишь закатила глаза на такое:

– Ничего удивительного, это же Намикадзе, великий и непревзойденный... четвертый Хокаге Конохагакуре но Сато...

– Тогда позвольте мне сделать этот последний шаг, госпожа, - уверенно попросил Йондайме. Женщина в ответ лишь покачала головой.

– Ты слишком торопишь события, Минато-кун. Еще не пришло время делать этот ход, - мягко улыбнулась она, - Помнится, однажды, я уже говорила тебе об этом.

– Светлейшая... Я ведь действительно хочу помочь... Я хочу хоть что-то сделать правильно...
– упавшим голосом прошептал он. Старуха отвела взгляд. Ее бледное, рассеченное множеством морщинок лицо, осунулось и теперь вовсе не было понятно, сколько же ей лет: семь десятков.. или семь сотен?..

– Если хочешь, можно попробовать выиграть у меня еще пол шага твоей жизни назад, - наконец ответила она осипшим голосом и сурово взглянула мужчине в глаза, - Пол шага назад. Не более.

– Тогда я играю черными, - решительно заявил Намикадзе, даже не зная как реагировать на такую уступку.

– Очень смешно, - усмехнулась старуха, - Забыл, я с мертвыми не играю, тем более с тобой. За тебя будет играть Шинигами. Ты имеешь право указать ему только один неверный ход.

– Вы играете нечестно, дражайшая, - усмехнулся бог смерти.

– Не более чем вы.

* * *

"Убей..." - навязчиво бьется чужая мысль. Не отпуская ни на секунду, не ослабляя хватки даже на единственный миг. Казалось так просто следовать чужому велению, вонзить нож в тело врага. Молча ждать, пока он истечет кровью, наблюдать, как закатываются от слабости чужие помутневшие глаза.

Ладони крепче сжимаются в кулак...

Сейчас, оглядываясь назад, Сакура осознавала, насколько она была далека от понимания, что есть на самом деле быть " шиноби селения скрытого в листве"...

Этот день минул слишком незаметно, уступив свои владения ночи. Ее личное горе растаяло так же неуловимо, хотя нет, не растаяло. Переродилось в нечто иное.

И сейчас, находясь в нескольких километрах от Конохи, она понимала это как никогда раньше.

Лес шумел. Высокие жилистые стволы деревьев убегали далеко вверх, сплетаясь ветвями в невообразимую сеть на фоне иссиня черного неба.

– Как не смешно, но сердце Конохи далеко за ее стенами, - усмехнулся Данзо и тут же интонация его голоса сменилась, на более жесткую.
– Ты не пойдешь на встречу ему? Будешь ждать здесь?

В ночной темноте не возможно было разобрать ни эмоций, отобразившихся в глубоких морщинах, ни намерений, плещущихся волнами эмоций в старческих блеклых глазах.