Пока я не вернулась и не начала ходить за ним…

– Преследовать, если точнее, – подшутил Давал, и женщины посмотрели на

него.

– …и он впустил меня внутрь, – продолжила Дэлайла. – Сначала мне это

показалось невероятным. Было похоже на чудо. Жаль, что вы не видели то же, что и я. Ну а я в свою очередь молчала, потому что не хотела, чтобы Дом

разрубили на части или принялись изучать. Но когда мы с Гэвином сблизились, Дом… начал злиться на меня.

Прищурившись, Вани задумалась.

– Злиться?

– Это ужасно, тетушка. Он преследовал нас. Мою руку ранил именно Дом, а не Гэвин, и не я сама! Он поджег мою комнату, чтобы уничтожить деньги, которые мы откладывали, чтобы вместе уехать куда-нибудь. Он может

проникать в предметы, например, в вещи Гэвина. Может захватывать людей, которые входят в него. Поэтому Гэвина так никто и не забрал: едва только

социальные работники поднимаются на крыльцо, Дом заставляет их

передумывать.

В голосе Вани начал звучать ужас.

– Как он это делает?

– Я не знаю, – подрагивающим шепотом ответила Дэлайла. – Не знаю, один

это дух или миллионы, но кажется, что их много. У всего есть своя сущность.

Некоторые предметы хорошие, как в Гостиной. Некоторым комнатам я

изначально не нравилась, как Кухне или Столовой. Или, – добавила она с

пылающими щеками: – Спальне Гэвина. Им нужен только Гэвин. Клянусь. Если

бы он не покидал Дом, они никого и не тронули бы.

– А он хочет его покинуть? – уточнила Вани.

– Да, но если он этого не сделает, я сама сожгу этот Дом, чтобы забрать его.

Вани встала и подошла к камину, где стоял ряд семейных фотографий: портрет Давала на корточках рядом с футбольным мячом, фото с ее свадьбы.

– Хилари слишком много игралась с благословениями и очищениями,

душами и духами. Она пришла ко мне в надежде, что я знаю больше, ведь моя

мама была очень религиозной женщиной, но я убедила ее, что следую лишь

учениям хинду. Во мне нет ничего мистического.

Дэлайла взглянула на Давала. Он упоминал о церемонии благословения, но

Дэлайла впервые ощутила леденящий кровь страх от этих слов.

– Думаете, она ее сделала? Церемонию благословения?

– Хилари баловалась со многими религиями, выбирала те, что были ей по

нраву. И рассказала мне о благословении дома. У нее… была сила, но она

казалась невинной. У нее был свободный дух, может, немного чудной, но у нее

были хорошие намерения. Она бросила мужа, который, полагаю, был очень

хорошим человеком, и переехала сюда, чтобы купить дом. Ей хотелось

выращивать здесь собственную еду, хотелось жить не так, как все. Когда она

начала говорить о благословении дома, я сказала ей, что это плохая идея. Я

была знакома с семьей, что была в курсе подобного, но сама я не знала. Не

достаточно, скорее.

– Вот видишь? – прошептал Давал Дэлайле.

– Когда я видела ее в последний раз, – продолжила Вани, – ей нужен был

кто-нибудь, кто помог бы открыть ячейку в городе для документов. Она всегда

осторожничала с такими местами: банками, государственными учреждениями,

– всем официальным. Когда мы вышли из дома, она упомянула, что считает, будто провела церемонию благословения неправильно. Я спросила, что она

имела в виду, но она сказала лишь, что дом теперь кажется наполненным. Она

была напугана этим. Вот и все.

– После этого вы ее не видели?

– Нет, Дэлайла. Она всегда была немного затворницей, и я решила, что это

ухудшилось. Людям нельзя мешать быть странными.

– Мы нашли ключ от сейфа Хилари, – объяснила Дэлайла. – Это было

после пожара. Мы хотели заглянуть в сейф и узнать, что оставила его мама, чтобы самим попытаться сбежать из дома. Или из города. Но потом она

позвонила, и Гэвин пошел искать ее, а мне сказал идти в банк.

Давал наклонился, на его лице было написано потрясение.

– Вы собирались уехать?

Дэлайла уставилась на него с огромными глазами.

– Да, черт возьми, мы собирались уехать!

– Ди, твои оценки такие хо…