Прошло около минуты до ее ответа, потому что она выгнулась к нему и

издала тихий умоляющий звук, когда он стянул лямки по ее рукам, а он

продолжал свое нежное нападение: губами прижался к шее, потом к ключице, пальцами скользнул по ее груди.

Наконец она спросила напряженным голосом:

– Ты хочешь остановиться?

– Нет. Потому и прошу тебя сказать, когда, – он провел языком по ребрам, потом скользнул рукой под юбку к ее нежным бедрам.

– Мы не остановимся.

– Не знаю точно, что делать, – прошептал он, замерев над ней. – С тобой, я

имею в виду.

– Со мной как-то по-особенному? – с улыбкой спросила она.

Гэвин покраснел до кончиков ушей, но не отвел взгляд.

– Немного. Я никогда этого еще не делал.

– Я тоже. Но… много об этом думала.

Гэвин застонал и уткнулся головой ей в плечо.

– Дэлайла.

– Что? Не надо было так говорить?

– Нет, если хочешь, чтобы я сдержался.

– Я думаю… – сказала она, скользя ладонями по его обнаженной спине. –

Думаю, не страшно ведь, если ты не сдержишься? Может… мне понравится, как ты сорвешься на несколько минут.

– Будем надеяться, это продлится дольше нескольких минут, – сказал он, смеясь и продолжая лицом прижиматься к ее коже. Казалось правильным

смеяться с ней над чем-то таким, когда все остальное было огромным, темным

и нависало над ними. Дэлайла была его солнцем, и благодаря ей в последние

несколько месяцев он улыбался больше, чем за всю жизнь.

Он приподнялся и посмотрел на нее снова, пока она пыталась стащить его

джинсы вниз к бедрам.

– Уверена?

– Еще как. У тебя есть… что-нибудь?

Гэвин сглотнул. Он понимал, что она о презервативе, и этот вопрос сильнее

всего остального подтвердил реальность происходящего.

– Да.

Гэвин одновременно и ждал секса, и нет. Конечно же, он понимал, что ей

будет больно, и что ощущаться это будет, как ничто другое до этого. Но чего он

никак он не ожидал, так это спокойной уверенности, укоренившейся в его

мыслях, когда почувствовал, как она расслабилась под ним, и услышал ее стон:

– Я в порядке, в порядке, – а потом и просьбу начать двигаться, делать хоть

что-нибудь, потому что, как она сказала, она вот-вот сойдет с ума.

Он не ожидал, что вместе они будут так легко двигаться, словно у них было

одно биение сердца на двоих.

Не ожидал, что сможет замедлиться и остановиться посередине всего этого, только чтобы поцеловать ее и услышать ее смех, когда она сказала:

– Поверить не могу, что мы это делаем, – она приподнялась поцеловать его, добавив: – Тебе нравится?

«Нравится» – такое странное слово. Гэвину нравились персики и черный

цвет. А происходящее было блаженством, без которого он уже не представлял

ни дня.

Под конец ему показалось, что в его теле нет костей, словно выкачали всю

силу из его почти восемнадцатилетнего тела.

В комнате было слишком жарко, чтобы оставаться в объятиях друг друга, но Гэвину было все равно. Его голова лежала на ее животе, Дэлайла играла с

его волосами, и его веки становились все тяжелее и тяжелее. Хотелось

оставаться так вечно.

– Значит, завтра мы пойдем в банк, – это было первым, что она сказала

после тех тихих прерывистых от облегчения звуков, и по его рукам побежали

мурашки от воспоминания, которому было лишь несколько минут.

Гэвин поцеловал ее пупок, другой поцелуй оказался чуть выше.

– Я заберу все из сейфа, и встретимся в одиннадцать уже снаружи, –

ответил он. – Забери из дома все, что нужно, и иди туда дорогой, где будешь на

виду у людей, – он отстранился и посмотрел на нее.

– Мне почти нечего брать с собой, – напомнила она ему.

– Бери все, что сможешь. И, Лайла, если меня в банке не будет, уезжай без

меня. Я тебя найду.

Дэлайла не хотела соглашаться.

– Почему это тебя там не будет? Ты ведь не вернешься в Дом, так? –

спросила она.

– Я хочу забрать машину, но не думаю… – он возненавидел следующие

свои слова. – Не думаю, что Дом позволит мне так просто уйти. Я приду к