овощи, мягкая курица, переваренный рис. Она подняла взгляд на потолок и на

миг захотела, чтобы лампа мигала не просто так, а в веселом ритме. Молчание

было пугающим. Она скучала по хаосу во время ужина в старой школе, когда

позвякивали вилки, кто-то проливал свой напиток и сотни девочек

взволнованно перешептывались. Она подумала и о том, каким мог быть ужин у

Гэвина и возможны ли поцелуи у него за столом.

Жаль, у нее не было его номера, чтобы позвонить после ужина и сказать, что ей понравился его поцелуй.

– Дэлайла Блу, я же сказала, перестань трогать губу.

***

В ту ночь сны Дэлайлы были путаными и притягательно пугающими. Она

постоянно просыпалась и каждый раз помнила, что погибала там по самым

невинным причнам: забыла выключить плиту, и весь дом взорвался; она снова

уснула, и в этот раз в наполненную ванну упал фен, а потом она упала с

лестницы и приземлилась на нож, который держала в руке. Каким-то образом

Дэлайла добралась до кухни и схватилась за нож. Она выронила его и, почувствовав подрагивание мышц, проснулась окончательно.

У нее болела голова и пульсировали виски, и она прижалась к ним

пальцами. В шкафчике в ванной нашла тайленол и снова легла, проспав до

восхода солнца.

Утро выдалось темным, и Дэлайла решила сделать вид для себя, что она

вовсе не ложилась спать, а протанцевала всю ночь. В душе она притворилась, будто сейчас три часа ночи, и она смывает с себя пот после танцев, а не всего

лишь последствие кошмаров.

Она взяла первую попавшуюся одежду, подозревая, что Гэвин даже не

заметит, что на ней надето. Справедливости ради стоит заметить, что появись

он в школе в брюках и рубашке-поло, у нее случился бы сердечный приступ.

Так что, наверное, и ее одежда была важна. Дэлайла разгладила руками красную

юбку и белый свитер. Слишком просто. Она переоделась. Выразить себя

посредством одежды – это труд, и немалый.

Глядя на себя в зеркало, она провела руками по узким девичьим бедрам к

груди, которой почти не было видно. Еще в частной школе она чувствовала, что

ее телу чего-то не хватает, чтобы нравиться парням и чтобы стать женственной

и догнать сверстниц. Ей нравились мускулы Гэвина под его футболкой.

Нравилось, как на его руке проступают вены, когда он закидывает сумку на

плечо, как из-под рукавов выглядывают бицепсы. Он был сильным и мог легко

повалить ее на траву одной рукой.

За завтраком – слишком много пресной вежливости. Дорога в школу –

слишком длинная. Но вид Гэвина, ждущего ее у ворот школы, тут же заставил

все внутри нее сжаться и запылать.

– Ну так как? – спросил он, пока она приближалась, но была еще слишком

далеко, чтобы расслышать.

– Что? – отозвалась она.

– Понравилось?

В ответ она ускорила шаги и прижалась к нему, обвив руками шею и

притягивая его все ниже

ниже

и ниже

к своему рту и губам.

– Слишком понравилось, – сказала она, и он снова прикусил ее губу. Она

ответила, втянув его губу в рот и потянула его за волосы. Звук, который он при

этом издал, запустил фейерверки по ее телу до кончиков пальцев ног.

– Слишком?

– Я не могла перестать думать об этом. Мама кричала, чтобы я не трогала

губу, – тут брови Гэвина поползли вверх.

– Да ну? Кричала?

– Ну ладно, не совсем. Она не кричала. Но ворчала весь ужин, и голос был

не из приятных.

– Потому что ты все время трогала губу?

Дэлайла кивнула.

– Теперь тебя это будет ждать постоянно.

Раздался школьный звонок, и Гэвин обхватил рукой ее плечи, уводя ее к

зданию.

– А в той школе были звонки?

Она взглянул на него, удивляясь, как быстро закончилась тема поцелуев.

– Нет. Мы должны были проявлять ответственность и приходить вовремя, –

ей и самой было слышно, как заученно звучали ее слова, будто были взяты из

памятки Святого Бенедикта.

– Вот значит как. А нам не доверяют быть ответственными.

Она посмотрела на тротуар под ногами. И заметила, что на нем были новые

черные ботинки, и принялась наблюдать за ними, чтобы отвлечься от желания