только могла, и, ударив ею по боку телевизора, отправила его катиться в

противоположную стену. Послышался звон разбитого стекла. К ней спустились

полоски обоев, царапали уши, цеплялись за воротник и, став еще острее и

свирепее, не порезали ее шею.

Она оттолкнула их, разорвала и снова пнула телевизор, потом схватилась за

перила и побежала вверх по ступенькам.

«Дом будет стараться уничтожить тебя, – говорила она себе. – Будет

стараться, но ты быстрее. Ты умнее. Найди Гэвина».

Сквозь ветер, скрип, тоненький безумный смех и ледяной холод в коридоре

Дэлайла начала различать слабый гулкий звук. Что-то все время билось о стену: тук,

тук-тук,

тук… тук-тук.

В отличие от всего все остального вокруг, звук не был угрожающим. Его

издавал кто-то с усилием и натугой. От догадки Дэлайлу бросило в жар.

– Гэвин! – закричала она, перепрыгивая через две скользкие ступеньки, спотыкаясь о движущийся ковер и какие-то деревяшки, валяющиеся под

ногами. Наверху она упала, ударившись коленом о стол, и с силой оттолкнула

его. – Гэвин! Гэвин!

Звук прекратился, а потом возобновился, стал быстрее, громче и тревожнее.

Словно что-то резиновое стучало по пластику, снова и снова, звуки сливались в

один. Он пинал ногой стену? Он не мог говорить? Страх сжал ее горло, лишая

воздуха, пока она не закашлялась, продвигаясь по коридору. Но когда-то

небольшое расстояние с пятью дверями в комнаты растянулось в несколько раз, постоянно двигаясь, и Дэлайла начала путаться в бесконечном лабиринте

поворотов и тупиков. Ковер скользил под ее ногами и тащил ее обратно. Она

отбивалась от него, стараясь бежать по кромке деревянного пола, уворачиваясь

от падающих картин и резко открывающихся перед лицом дверей.

Она врезалась плечом в дверь ванной и толкнула ее так сильно, что та

треснула. Темная густая кровь потекла из трещины и заскользила в коридор, касаясь ее ног. Сколько бы Дэлайла не бежала, сколько бы раз не возвращалась в

коридор, сколько бы раз не открывала двери и не забегала глубже в лабиринт, что строил и строил вокруг нее Дом, стук Гэвина в стену не переставал. И все

время доносился откуда-то слева. Дэлайла ненадолго остановилась перевести

дыхание и вытереть пот с лица.

Она закрыла глаза, не обращая внимания на приливающую кровь у ног, и

рядом с ухом раздался чей-то смех. Он был так близко, что она испугалась, что

источник этого смеха может ее коснуться.

Дом мог творить какие угодно иллюзии, но Гэвин оставался на месте.

Когда она развернулась к стене, под ногами задрожал пол, воздух стал еще

холоднее, а стены начали приближаться к ней.

– Иди, – шипел дом. – Иди.

– Это все по-настоящему, – выдохнула она, потянувшись в карман за

фонариком. – Гэвин все это время там. А все вокруг не по-настоящему, Дэлайла.

Это не по-настоящему.

Словно поняв, что кровь ее не пугает, рядом с ней из-под плинтусов

появилась вереница насекомых. Они поползли ей под джинсы, по коже, по

ногам к бедрам. Дэлайла чувствовала, как они карабкаются по ее телу и

отталкивают от стены, отделявшей ее от Гэвина.

– Это не по-настоящему! – завопила она, светя фонариком в стену впереди

себя, чтобы понять, куда ударить топором. Все пространство вокруг стало

пустым и ослепительно белым. Она сунула фонарик в карман и подняла топор.

Позади нее с грохотом падали картины, разбиваясь об ее ноги, спину, и она едва

успела увернуться от одной, целившейся ей в голову и упавшей в итоге на пол.

Дэлайла чувствовала духов, призраков – воплощения ужаса, кем бы они ни

были – окружавших ее, пытавшихся пробраться в ее одежду и в ее плоть.

Ощущалось это как вспышки жара и леденящего холода, будто кто-то слегка

касался ее кончиками пальцев, и впервые с момента своего прихода в Дом

Дэлайла почувствовала себя победительницей: физически они были слабыми.

Если они останутся в доме, то им придется сломать здание, чтобы навредить ей, но тогда пострадает и Гэвин. А без прочной структуры здания они были лишь

призраками.

– Гэвин, держись! – крикнула она. – Я иду к тебе!