отсюда, и мы сможем уехать и сделать то, что хотели. Я тебя не брошу. Ты

должен встать, спуститься со мной по лестнице и через кухню выйти на задний

двор.

Гэвин кивнул, лишенный дара речи и пребывающий в состоянии шока. Она

не знала, долго ли он сможет терпеть боль, та явно была невыносимой, и по

тому, как кривилось от боли его лицо, она поняла, что им нужно спешить.

Дэлайла еще никогда не испытывала такую ужасную тревогу, когда могла

думать только об одном: нужно бежать. А что будет потом, не имело значения.

Им нужно выбраться, пока дом не рухнул на них. Дэлайла посмотрела на

потолок с трещинами, на пол, центр которого пересекала длинная неровная

дыра. Дом мешал им уйти, и у него получалось. И она не знала, как им

добраться до заднего двора.

Встав, Гэвин прислонился к стене, кряхтя от боли. Глаза его были крепко

закрыты, здоровой рукой он потянулся к ней, прося поддержки. Его правая рука

плетью висела на боку, словно кости в ней превратились в пыль.

– Смотри, что ты наделал! – закричала она на Дом, сорвав с себя жилет и

помогая Гэвину перевязать им руку. – Смотри, что ты с ним сделал! Он любил

тебя! Ты был ему нужен! А ты схватил, напугал и сломал его!

Пыль осела, и стены притихли. На полу замер ковер, и стало тихо, но не как

затишье перед бурей, а затишье после, когда можно было сравнить

произошедший хаос и последовавшую за ним тишину.

Но Дэлайла не доверяла этой тишине и, помогая Гэвину стоять ровно, спотыкаясь, повела его по коридору. Тот был таким же, как и всегда: вел к

твердым ступенькам, которые спускались в прихожую и вели к столовой и

кухне.

Дэлайла чувствовала каждого призрака за собой, давивших в воздухе на ее

спину, пока они шли по холодной тихой кухне и выходили из двери.

Вот так.

Но тишину разорвала ужасная черная буря над ними, когда духи дома

заметили Давала, сидевшего на коленях на траве и подзывающего их со

взглядом, полным такой смелости и уверенности, что Дэлайла позволила ногам

подогнуться, и когда они с Гэвином упали на траву, она обняла его трясущиеся

плечи.

– Оставайся со мной, – прошептала она ему на ухо. – Будь со мной, ладно?

Он кивнул, все еще ничего не говоря, и уткнулся лицом во влажную кожу ее

шеи, хватая ртом воздух. Дэлайла не понимала, что происходило. Под их

коленями газон был мертвым и сухим. Деревья трещали на ветру. Не было ни

фруктов, ни того ощущения семьи. И в конце ничего могло и не сработать.

Дэлайла, Вани, Давал и Гэвин смогли разозлить привидений, вызвать всех их во

двор в виде яростной бури, но они все еще могли ошибиться. Глядя на Гэвина, Дэлайла знала, что все они могут здесь умереть.

Эта мысль была такой спокойной: мы можем сейчас умереть. Призраки не

знали, на что решиться – остаться с Гэвином или лететь к Давалу, – но они

могли легко вырвать дерево, сломать дом, сотворить на газоне зияющую дыру и

поглотить всех их.

Земля содрогалась под ними, внутри дома слышался грохот – падали стены, переворачивалась мебель, разбивались окна, духи выходили и вылетали наружу.

Было невозможно уследить за одним из сотен размытых точек в небе,

похожих на рябь горячего воздуха. Но она чувствовала их, не только кружащих, но и копошащихся и кричащих над ней с чудовищным ревом.

Меньше чем в десяти метрах от нее, склонившейся над съежившимся

Гэвином, сидели на коленях Вани и Давал, обхватив друг друга руками. Они

кричали и молили духов отступить.

Было невыносимо громко. От их настойчивых молитв. От криков призраков

и треска деревьев. От звуков крушения дома.

Краем глаза Дэлайла уловила движение внутри дома посреди бушующего

ужаса вокруг: чьи-то руки безумно колотили по стеклу, чей-то рот был открыт в

беззвучном крике.

Женщина. У окна стояла женщина и визжала.

Дэлайла закричала и встала на колени. Гэвин рядом с ней издал тихий стон.

Это ловушка.

Это не по-настоящему.

Но если все же,

если все-таки это реально,

если,

Гэвин никогда не простит себе, что ушел без нее.

Вскочив на ноги, Дэлайла уложила Гэвина на траву.

– Лайла, – выдохнул он. – Не возвращайся туда…