– Из всех прелестей похода, я наслаждаюсь всегда лишь этим моментом.

Туман, однако, начал рассеиваться. Тотчас коротко взвыла сирена, возвещая о том, что в доке выровнено давление и задействованы системы жизнеобеспечения. Клубы пара стали уходить вниз, опадая на конструкции. В лицо ударил яркий свет. Когда глаза пришельцев с чёрного корабля адаптировались, они увидели белоснежную, лохматую волнующуюся и что-то кричащую толпу. Толпа размахивала чем-то наподобие факелов, а их движение вперёд удерживало оцепление из таких же белых, но очень рослых, легковооружённых аборигенов. На стыковочном пирсе стояла группа из трёх десятков салентийцев с музыкальными инструментами, и исполняли весьма торжественную мелодию. Перед оркестром разместилась небольшая группа, во главе с огромным барлахом.

– Шурш Снаудер, - узнал в нём заочного знакомого, бортинженер.

– Ух, ты!
– восхитился оркестром Тильс, - не какая-нибудь запись по трансляции - живая музыка!

– Адмирал, а что это за факелы у них в руках?

– Когда салентиец приходит к другому салентийцу, он дарит ему самое дорогое, среди всеобщего льда - огонь.

– Понятно, хорошо, что здесь живые существа, а не растения выращивают, а то удобрениями бы закидали.

– Можно снять скафандры, - Кливмел повернулся к командиру.

– Док?

– Да-да, - заторопился тот, - небольшие отличия, конечно, есть, но только в лучшую сторону. Считайте, что как на целебном курорте.

– Скафандры долой!

Экипаж отработанным движением прикоснулся правой рукой к коробочке на поясе, и скафандры исчезли, осталась только белая в золоте форма и головокружение от свежего воздуха. Однако адаптационные прививки быстро стабилизировали состояние.

– Адмирал, - командир осматривал встречающих, - я не представлял, что нас будут так торжественно встречать. Вы хоть вкратце сообщите мне порядок ритуала.

– Да я сам-то... Определённого порядка ещё, разумеется, не было... Но я, предусматривая такую возможность, тут на досуге начал уже работать над будущим уставом...

– Короче Склифосовский, - прошипел Тильс, - видишь, как оркестр надрывается.

– Хорошо, - Кливмел очень волновался, - командир пойдёт со мной докладывать, а вы помощник, выведете экипаж и построите его перед лодкой на пирсе. Нет... Наоборот...

– Да успокойтесь, - Рик был уже задорно весел, будем импровизировать. Начну я, а там как получится...

– Ты не очень-то резвись, - одёрнул его Лок, - там уже полно всякой международной прессы, судя по их цвету одежды.

– А какой у них цвет?
– Кливмел резко повернулся.

– Они в кричаще красном, - объяснил Тильс, - что бы все издалека их видели и по возможности не трогали.

Корабль дёрнуло на стыковке. Рядом с группой руководства, суетилась ярко красная толпа репортёров. В воздухе плавали теле и видеокамеры. Клубы тумана исчезли совсем, и вдруг в другом углу дока открылся "Гекельбери Финн".

– Фу!!!, - Крейц облегчённо вздохнул, - жив наш крестник-то... Кстати, проверьте - у всех переводчики в ухо вставлены?

Ещё один стыковочный толчок и на корабль подали сходни.

– С права по одному на пирс, марш!!!
– Рявкнул второй помощник.

Белая шеренга заструилась змеёй через сходни на широкую площадку дока перед лодкой.

– Ну, я пошёл вас встречать, - Рик как от комара отмахнулся от висящей над ним телекамеры, и тут же спустившись с рубки, пристроился за последним бегущим матросом.

– Ой, не опозориться бы перед всей Вселенной, - страдал Кливмел.

Однако всё катилось как по рельсам. Когда командир с салентийцем сошли со сходен, второй помощник, пройдя вдоль замершего строя экипажа им навстречу, чётко отдал рапорт командиру. Тот, в свою очередь, отпустив Тильса, проделал тоже самое адмиралу. И уже вдвоём они направились к главе правительства. Оркестр надрывался, стрекотали репортеры, комментируя увиденное. На огромном экране увеличенные камерами, двигался Кливмел, а на три шага сзади и правей его, Крейц. И как только адмирал, остановившись перед главой Республики, вздёрнул руку, отдавая честь, оркестр смолк. Доклад Снаудера громыхал в доке многократно усиленный репродуктами и эхом. Затем, когда почти всё кончалось, и Шурш Снаудер уже пожимал руку командиру, случилось непредсказуемое.

От правительственной группы отделилась изящная, редкой красоты салентийка, и грациозно двинулась все, более ускоряя шаг, в сторону фронта застывшего в строю личного состава "Касатки". Все телекамеры моментально отреагировали, переключившись только на неё, взяв в прицел своих объективов.

– Лисси! Ты куда?
– президент удивлённо следил за ней, всё ещё треся руку Крейца.

Но девушка, не замечая ничего, и никого уже бежала к шеренге космонавтов с "Касатки".

– Она у нас такая импульсивная, - извиняющимся тоном сообщил Шурш и, наконец, отпустил руку командора.