– Прошу вас, - Тильс подошёл к двери, - вот ваше временное убежище.
– Руку, лапу, или что там у вас. Во-о, вспомнил, как это называется. В общем, конечность вашу приложите вот сюда, к этому окошечку и голос подайте.

– Всё, идентификация произведена. Теперь для вас такой ритуал вхождения в свою каюту будет. Руку на окошко, и вякнуть что-нибудь. Только тогда вас пустят, если своим признают. А чужих, ни-ни, никого. Сейчас я вас вашей компьютерной няньке представлю.

– А почему идентификация происходила без какого-либо вмешательства хозяина каюты? Ведь на сколько я понял, это его каюта, и опознать она должна была его, а не меня. Так?

Рик грустно улыбнулся:

– Ну, в общем, я...

Он не успел закончить, лодка наполнилась отдалённым гулом двигателей. Пол мелко задрожал и мягко качнулся вбок.

– Ну вот, поехали, - от прежнего, дурачащегося Тильса разом не осталось и следа. Теперь перед адмиралом стоял сразу постаревший и бесконечно уставший второй помощник командира.
– Всё. Шутки кончились. Началась работа.

6.

"Касатка" плавно вытягивалась из дока. Почти одновременно с ней, из напоминающего детскую игрушку юлу, корпуса "Медузы" выходили в разные стороны остальные шесть представителей славной, но опальной серии "К". В какой-то момент база с выходящими из неё кораблями стала похожа на штурвал старинной каравеллы. Заострённые румпели-лодки всё удлинялись и удлинялись. В тот момент, когда они, удлиняясь, отделились совсем, "Медуза" стала похожа на рухнувший с большой высоты штурвал каравеллы, от которого при ударе разом отлетели ручки-румпеля. Вновь почти одновременно все лодки и сама "Медуза" вдруг засветились по краям всего своего абриса холодным зеленоватым пламенем. Это пламя стало от краёв сжиматься к центру кораблей, съедая их изображения. И вот уже первая не яркая вспышка возвестила о том, что погружение завершено. Корабль просто исчез. Затем как лопающиеся мыльные пузырьки, пропали и остальные. Последней полыхнула "Медуза". И не осталось никого. Лишь вдалеке светясь неяркой звёздочкой, уходил вечный скиталец-одиночка, рейдер, унося в своём чреве людей, наблюдавших всю эту редкую, даже для них, картину погружения. А с ними вместе и толстого, хитрого, рыжего адмирала.

В центральном посту "Касатки" Тильс повернулся к своему белокурому подопечному и сочувственно спросил:

– Страшно?

Салентийский адмирал, вцепившись в поручни - не оторвать, в ответ лишь коротко кивнул. Но затем, сделав над собой нечеловеческое усилие, сглотнул и хрипло произнёс:

– Я хочу, чтобы всё это было не со мной.

Вокруг грустно с пониманием заулыбались.

– А блондинчик-то, кажется ничего...

– Второму, тоже понравился. А уж он умеет объездить человека на всех режимах.

– Что да, то да. Только он, похоже, не человек?

Мерзкий скрежет заглушил все звуки. Борта продольно заходили волнами, будто это одеяло, а не сверхпрочный материал корпуса. Заниженный вой генераторов повысился в тоне, скрежет корпуса перешёл в быстрое уханье.

– Успокойтесь, так всегда вначале бывает.
– Рик даже зевнул, пытаясь подбодрить адмирала, - сейчас всё стабилизируется. А если совсем плохо будет, смотрите на командира. Очень помогает. Я лично всегда так делаю.

Генераторы всё поднимали и поднимали тон, но, вскоре выйдя на режимную мощность, последний раз истошно взвыв, загудели ровно и умиротворённо. Однако корпус продолжал волноваться, вселяя холодный мрак ужаса в сердца даже самых смелых. Настолько реально было представлено воздействие невидимого на видимое.

– Тридцать, - объявил бортинженер, - погружение продолжается.

– Не бойтесь, бывало и похуже, - Тильс ещё раз сладко, заразительно зевнул, - "старушка" выдержит. Если конечно не развалится... Корабль, рассчитан примерно на семьсот таких свистоплясок.

– А потом?

– Ну, когда-то всему приходит конец.

– Сколько ещё до семисот?

– Уже за тысячу.

– Значит, каждый раз может быть последним?

– Он всегда может быть последним!

Корпус постепенно затих и теперь лишь мелко дрожал. Генераторы тоже вели себя достойно.

– Сорок.

– Так держать.

– Есть, так держать.

– Мы же после капремонта. Да и лодка у нас всегда молодцом была. Ещё сколько надо, столько и продюжит. Вы лучше послушайте звуки космоса. Сейчас всё на режим выйдет, и такое услышится!

– Звуки космоса, я не ослышался?

– Угу, не ослышались. Это там, - Тильс указал вверх, - ничего не слышно. А у нас в подкосмосе, такое творится, пальчики оближешь. Вы просто слушайте. Ибо как сказано в писании: "имеющий уши да услышит". Вы имеете уши? Тогда плюньте на все эти дурацкие законы, которые в угоду своему тщеславию, выдумывают уроды с учёными званиями, возомнившие себя богами, и слушайте, слушайте, слушайте...

Второй помощник, который хотя и говорил всё это негромко, обращаясь конкретно к адмиралу, вдруг почувствовав неладное, оглянулся. Вокруг него, замерев на своих боевых постах, вытянув шеи, в самых невообразимых позах старательно вслушивались, призванные слушать, члены экипажа. Причём ожидание этого чуда было настолько непосредственным, детским, заразительным, что, поддаваясь коллективному гипнозу, Рик и сам, затаив дыхание, повернул ухо к борту и весь подался вперёд.

За бортом, перекрывая тихое, нервное гудение генераторов действительно играл разноголосый подкосмический оркестр. Причём, то огромное количество негромких, обволакивающих генераторный кокон с лодкой в центре, звуков, напоминало скорее музыку, чем какофонию.