– Строиться! – вылезая из автомобиля, зарычал майор.

Построение по тройкам. На правом фланге командирская: два связиста с армейскими рациями «Тон-18» и заместитель командира отряда майор Раймонд Каус; а дальше остальные. Моя тройка восьмая, почти в конце. Я впереди, а за мной Корней и Ведогор.

– Смирно! – новая команда Тенгиева.

Голова автоматически повернулась направо.

– Вольно!

Можно немного расслабиться.

Дружинники смотрели на командира и Тенгиев начал:

– Обстановка на фронте резко осложнилась. Командование Восточным фронтом не смогло купировать вражеский прорыв и моторизованные колонны противника, под прикрытием авиации, высылая вперед спецназ, рвутся к Белограду. Ромеи уже в сорока пяти километрах от города. Они захватили мосты через Белый Двин и вот-вот атакуют Лобатовск. Поэтому командующий Восточным фронтов великий князь Гордей Синегорский принял решение бросить в сражение все резервы. Сейчас в Белограде формируется сводная бригада и нам оказана честь войти в состав этого подразделения.

«Да ну нах такую сомнительную честь, - промелькнула у меня мысль. – Оказаться в сбродном войске из интендантов, резервистов, комендачей и дружинников, штабных дармоедов, ополченцев и городских стражников, а потом встретить моторизованный ромейский кулак – мне это не нравится. Хотя, где наша не пропадала? Я хотел войны и вот она. Так что отступать поздно».

– Командиры троек ко мне! – майор махнул рукой.

Каждый командир тройки офицер. Со мной понятно – поручик, а другие лейтенанты или капитаны.

Мы подошли к Тенгиеву и обступили его полукругом. После чего взгляд майора скользнул по нашим лицам, и он сказал:

– Расклад такой, господа офицеры. Нам в Белоград не надо – это потеря времени. Пойдем сразу на Лобатовск, таков приказ. Сейчас возвращаемся в дворцовые казармы, грузим оружие и боеприпасы, а затем в путь. На сборы сорок минут. На то, чтобы добраться до Лобатовска еще час, с учетом всех возможных дорожных проблем. Вопросы?

– От кого поступил приказ на выдвижение и кому мы подчиняемся? – спросил Каус.

– Приказ от коменданта Белограда генерал-майора Суздаля. Подчиняться станем командиру сводной бригады полковнику Слепневу.

– В Лобатовске кто-нибудь уже есть?

– Рота ополченцев и подразделения 15-й пехотной дивизии, которая отступает от Серебрянки.

– С нами кто-нибудь выступит?

– Да. Рота мотоциклистов и несколько бронетранспортеров. Они будут ждать на шоссе. Остальные подойдут позже.

– Кто старший командир в Лобатовске?

– Неизвестно. Комендант исчез, а дежурный по городу ничего ответить не смог. У меня такая информация.

Краус кивнул и замолчал. Больше вопросов не было, и Тенгиев сказал:

– Разойдись!

Как и другие офицеры, я сделал шаг назад, но майор позвал меня:

– Видов!

– Да, господин майор? – снова я посмотрел на него.

Он слегка улыбнулся:

– Я на тебе наградной лист оформил, и завтра хотел устроить тебе сюрприз, вручить в штабе фронта орден. Для начала. Но видишь, как получилось. Вместо награждения – война.

Пожав плечами и тоже улыбнувшись, я ответил:

– Ничего. Вернемся, тогда все ордена мои.

Майор кивнул и направился к автомобилю, а я поспешил к своей тройке и мы бегом, через лес, направились в казарму.

Сборы были недолгими, и мы уложились в срок. Помимо штабного бронированного автомобиля у отряда имелся автобус и десятитонный грузовик. Все это щедрот великой княгини. Так что нам было на чем добраться до линии фронта, а главное – довезти боезапас и вооружение. И нельзя сказать, что его у нас много, но если сравнивать с обычным пехотным взводом, по огневой мощи мы превосходим его в три-четыре раза. У каждого дружинника автомат и пистолет, нож и три гранаты. А помимо того есть миномет калибром 82-мм с приличным боезапасом, шесть ручных пулеметов и один станковый, четыре десятка одноразовых гранатометов, пять снайперских винтовок и почти сотня мин, не только противопехотных, но и противотанковых. Для начала этого должно было хватить. Встретим ромеев со всем нашим радушием. А дальше что-нибудь подвернется. Начальство нас не забудет, если уцелеем, да и трофеями можно разжиться.

– По машинам! – прозвучала команда Тенгиева и наша автоколонна из трех автомобилей, покинув дворец, выехала на шоссе.

На автомагистрали нас уже ждали, не обманули штабисты. Вот только мотоциклетная рота состояла всего из семи старых «кентавров» с коляской, и бронетранспортеров было только два, и оба древние «стрельцы». Однако это лучше, чем ничего, и после короткого разговора Тенгиева с моложавым капитаном, который командовал мотоциклистами, мы двинулись к Лобатовску.

Дорога хорошая, широкое скоростное шоссе, и можно было развить приличную скорость. Но с востока в сторону Белограда сплошным потоком двигались беженцы. На машинах, тракторах, в конных повозках и даже пешком, они стремились как можно скорее убраться подальше от войны и мешали проезду. Требовалось что-то предпринять, и Тенгиев поступил жестко. Он приказал броневикам сталкивать с дороги всех, кто оказался на нашей полосе, и мы добрались до Лобатовска в срок. Только выехали на северную окраину городка с населением в шестьдесят тысяч, и появились вражеские самолеты.