Группа ушла чисто. Мы выбрались в узкий переулок между домами и скрылись в темноте. Боеприпасы есть, и оружия хватало, у нас пара пулеметов, автоматы и три гранатомета. А до центра не так уж и далеко, всего четыре километра.

14.

За что не люблю город, так это за многочисленные помехи. Слишком много вокруг людей и порой трудно определить, откуда грозит опасность. То ли дело лес. Там ведуну сама природа помогает и противника за несколько сотен метров можно почуять. Или окраина Лобатовска на худой конец, там мой дар хорошо помог. А чем ближе к центру, тем сложнее. Сотни людей прятались в домах и подвалах, а помимо того на улицах вспыхивали перестрелки между словенцами и ромеями. Кто, где и чей? Разобрать трудно. Вот мы и встряли. В двух кварталах от центра лоб в лоб столкнулись с ромейскими штурмовиками. Они из-за поворота выходят и мы навстречу.

Неразборчивый яростный крик передового вражеского бойца. Увидев меня, он попытался открыть огонь, но в очередной раз меня спасла повышенная скорость реакции. Не поднимая автомата, я стал от бедра бить длинными очередями и свалил двоих ромеев. А потом началась рукопашная схватка. Судя по всему, вражеские штурмовики успели принять дозу боевых психостимуляторов, поэтому резко поперли вперед и началось месиво.

Ближайший противник, позабыв про автомат, попытался достать меня ножом. Однако я перехватил кисть его руки, резко крутанул ее и, поймав выпадающий из руки ромея клинок, ударил противника в горло.

– Ахр-р-хр!!! – захлебываясь собственной кровью и пуская пузыри, он стал опускаться на грязный тротуар.

– Падла! – оттолкнул тело врага в сторону, я выхватил из ножен собственный кинжал.

Неразбериха. Темно. Врагов больше, чем нас минимум вдвое. Люди дерутся и ругаются. В кого стрелять непонятно.

– На помощь! – услышал я вопль Корнея. – Братцы! Сюда!

Я рванулся к нему. Плечом оттолкнул одного противника и на ходу подсек ногу второму. Пространство очистилось, и я увидел Корнея, на которого насели сразу три ромея. Они не дали ему открыть стрельбу, свалили наземь и дубасили ногами, а бывалый словенский вояка пытался закрыться руками.

– А-а-а!!! – с диким воплем я бросился вперед, подпрыгнул и обеими ногами ударил в спину ромейского штурмовика.

Перелетев через тело Корнея, противник всем весом навалился на своих товарищей, и они, словно кегли, покатились по тротуару. Давать им время, чтобы они снова встали, я не собирался и стал их убивать. Никаких правил. Или ты или противник. Кто выжил, тот и прав, а мертвый никому и ничего уже не докажет. Это правило на войне основное. А все остальное вторично.

– Ха! – на выдохе я вогнал кинжал в затылок упавшего штурмовика.

Хруст костей и резкое движение тела, через которое, вытащив клинок, я перешагнул.

– Получи! – левой рукой схватил следующего ромея за ободок каски, резко оттянул ее и полоснул врага по шее.

Тут же перекат в сторону. Третий ромей поднялся и ударил саперной лопаткой. Но меня в том месте, куда он целился, уже не было, и лезвие лопатки врубилось в бронежилет мертвеца.

Я успел встать на одно колено и метнул в ромея кинжал. Клинок просвистел по воздуху и вонзился ему в переносицу.

«Неплохой результат, - вытаскивая из кобуры пистолет, подумал я, - шестерых завалил и даже не запыхался».

А рукопашный бой тем временем продолжался и мы проигрывали. На ногах из моей группы только четыре человека, а против нас больше десяти врагов. Так что ничего хорошего.

– Ваше слово, товарищ «маузер», - процитировал я слова известного поэта и стал стрелять.

Конечно, у меня не «маузер», не производили их в этом мире. Но «демидов» тоже не плох и девятимиллиметровые пули опрокидывали штурмовиков одного за другим. А потом ко мне присоединился Корней, который дотянулся до автомата.

Шквал огня заставил ополоумевших от стимуляторов штурмовиков отступить, и мы их не преследовали. Вместо этого постарались затеряться во дворах, а потом смогли оторваться от противника и все-таки вышли в центр. Причем маршрут нашего движения оказался настолько хаотичным, что мы оказались в тылу у своих. Без проблем обогнули посты боевого охранения, и вышли к зданию городской администрации, где располагался штаб сводной боевой группы майора Тенгиева.

Оставив бойцов отдыхать, я направился внутрь, прошел мимо пулеметного гнезда на входе, спустился в подвал и здесь обнаружил командиров. Они склонились над картой и о чем-то спорили, но, увидев меня, замолчали.

– Господин майор, - шагнув к Тенгиеву, доложил я, - задание выполнил. Дорогу на Михасево удерживал, сколько мог. Уничтожен бронетранспортер противника и до шестидесяти солдат. Со мной четыре человека. Остальные погибли. Жду дальнейших распоряжений.

– Отлично, - майор сдвинулся в сторону, освобождая место у стола, и указал на карту. – Подойди.

Я приблизился и Тенгиев начал давать пояснения:

– Смотри сюда, - он указал на восточную окраину города, - противник высадил десант и перерезал дорогу на Белоград. С юга и запада наступают штурмовики и моторизованная пехота. Они выдавливают нас из Лобатовска, хотят, чтобы мы вышли, и тут нас накроют. Ромеи думают, что нам ничего неизвестно о засаде, но мы в ловушку, конечно же, не пойдем.