Учитывая, что я уже имел опыт управления отрядом, и знал, как шли войны на родной планете, поведать можно было немало. А если коротко, то необходимо продвигать вперед талантливых офицеров, которые имеют боевой опыт. Слишком много в словенской армии генералов, которые привыкли в кабинетах штаны протирать, а на передовой никогда не появлялись. А еще для достижения победы следует постоянно удивлять противника, ослаблять его и держать в напряжении. Так что хорошо бы от обороны перейти в наступление. Не гнать вперед пехотные массы, на укрепленные позиции и пулеметы – не об этом речь, а забрасывать в тыл ромеев диверсионные группы, которые станут выжигать вражеские тылы и сколачивать партизанские отряды. Ну и про ликвидаторов, которые начнут отстрел ромейских военачальников и чиновников, забывать тоже не следует. Пушки и самолеты, корабли и ракеты – все это хорошо. И подвиг солдат, которые десятками тысяч погибают в бою, забывать нельзя. Однако враги сильнее, они не стесняются использовать диверсантов и спецназ, а словенцы в этом от них отстают, и этот недостаток следует исправить.

Это только некоторые мои мысли и предложения, которые могли быть интересны словенским полководцам. Например, командующему Восточным фронтом великому князю Гордею Синегорскому, командующему Юго-Западным фронтом великому князю Андрею Ардову или начальнику царского Генштаба фельдмаршалу Яну Урмантову. Да только кто же меня к ним пропустит? Я всего лишь поручик, хоть и героический. Поэтому доступа на военные советы царской армии у меня нет и все, что я могу, разговаривать с Ярославой Келогостовной. Все-таки она член ВЦС и аристократка, которая имеет собственную дружину, управленческий аппарат, секретариат и личных порученцев. Так что влияние на решения правительства и положение дел на фронтах она могла оказывать. Пусть и незначительно.

Наконец, появился майор Тенгиев. О его приезде сообщила Фомина, которая со мной практически не общалась, и она сказала, что я должен быть готов к встрече. Ну, это понятно. Раз Тенгиев попросил великую княгиню приютить меня и придержать, то это не просто так. Ему от меня что-то нужно. Возможно, хочет поблагодарить и пообещает протекцию. Или же предложит место в охране великой княгини и даст под командование десяток солдат. Так что я был к этому готов и отказываться не собирался. Только бы отпуск дал, чтобы я добрался до столицы или на худой конец до Белограда и нашел агентов Викетьева. Однако майор меня удивил.

Тенгиев сам пришел в гости, и произошло это уже ночью, через девять часов после его приезда во дворец. Лицо в царапинах. Голова перевязана. Левая рука в гипсе. А в правой бутылка крепкого виноградного вина. Он вошел в комнату, и я поднялся.

– Здравствуй, поручик, - устало сказал Тенгиев.

– Здравия желаю, господин майор.

Он поморщился:

– Вне службы можешь обращаться ко мне по имени-отчеству. Ты его, наверное, уже знаешь.

– Крут Велизарович?

– Верно.

Майор присел, протянул мне бутылку и велел ее открыть. Дело нехитрое, ножом срезал сургуч и вынул пробку, достал два бокала и разлил в них тридцатиградусную жидкость, а затем разместился в кресле.

– Выпьем за победу, - предложил майор, поднимая бокал.

Я последовал его примеру и кивнул.

Выпили без закуски. Огненная жидкость прокатилась по пищеводу, и мы немного помолчали. Майор был хмур и невесел, начинать разговор не торопился и я его спросил:

– Крут Велизарович, кто еще выжил?

– Дементьев и Сойкин.

– Я слышал, что они в госпитале.

– Да. У есаула колено разбито, а сержанту осколок в левое плечо попал.

– А как вы из ловушки выбрались?

– Заметили, что вы с Фоминой уходите, и за вами побежали. Нас сначала семь человек было. Но трое погибли при отходе, и еще один в лесу. А нас уже в самом конце зацепило, когда линию фронта переходили. Свои накрыли, из минометов и пулеметов. Мы знаки подавали и кричали, что словенцы идут. Да только на новобранцев напоролись, а они перепугались.

– Дементьев мне ничего не передавал?

– Он сказал, что помнит твои слова, и при встрече намерен продолжить беседу.

– Понятно… - протянул я.

Майор снова наполнил бокалы и предложил:

– За удачу?

– Принимается.

Опять мы выпили и Тенгиев перешел к тому, ради чего меня навестил:

– Поручик, я запомнил, как ты бился и ромейских спецназовцев валил. Любо-дорого посмотреть, действовал грамотно. Поэтому, как только я узнал, что вы с Фоминой выжили, решил такого человека из вида не упускать. Во-первых, захотел проконтролировать, чтобы тебя с наградами не обошли. А во-вторых, к тебе есть предложение.

Он покосился на меня и стал ждать вопроса, который я, конечно же, задал:

– Что за предложение?

– Переходи под мое командование.

– В охрану великой княгини?

– Нет.

– Вы собираетесь уйти от нее?

– Тоже нет, - он поморщился, поправил повязку, которая поддерживала загипсованную руку, и продолжил: - В связи с тяжелым положением на фронтах и внутри страны, Верховный Царский Совет решил дополнить и реанимировать один из старых законов. Каждый аристократ и промышленник, который желает принести пользу Отечеству, может послать на фронт собственную дружину. Неважно, что это будет: наемный отряд из дикарей, рота профессионалов или освобожденные от призыва старики. Если есть у кого-то возможность, пусть выставляет бойцов. В любом случае они лишними не станут. Обеспечение, снабжение и вооружение такого подразделения, феодальной дружины или вольной роты, полностью ложится на плечи дворянина, богача или организации.