— Потому вы позвали Джуна? — крикнула Икеда. — Знали, что будет опасно, и вовлекли нас?

— Еще минуту назад он был другим, — завопила я. Жар растекался в груди, деревья и поляна подернулись рябью перед глазами.

— Только ты не начинай, — сказал Ишикава, его пальцы вцепились в мои руки. Я попыталась стряхнуть это чувство, избавиться от текущей силы.

— Точно, — сказала я. — Дай ему блокнот. Сила растет. Его блокнот, Сатоши!

Ишикава залез в сумку Томо и вытащил черный блокнот и ручку. Я забрала их у него, открыла на чистой станице блокнот, где быстро нарисовала бабочку. Ее крылья едва затрепетали, но мое сознание очистилось, мир снова был устойчивым. Я придвинула блокнот к Томо, вложила ручку в его ладонь. Я не знала, что ему стоит нарисовать, потому помогла набросать похожую бабочку. Ручка скользила, руки Томо были покрыты ручьями чернил. Облако из сотни бабочек взлетело из лужи чернил, трепеща бумажными крыльями с шелестом и треском. Джун пригнулся, а они взмыли в небо, одна задела крылышком его щеку, оставив длинный порез под левым глазом.

Он вскрикнул и прижал ладонь к порезу, кровь проступила на коже.

Томо задыхался, его глаза и пульс вернулись к норме, но лицо было бледным, как бумажные бабочки. Икеда вытерла кровь Джуна лиловым платком, что вытащила из сумки.

— Я… в порядке, — сказал Томо, но я видела румянец на его щеках, ведь Джуна он встретил на земле, чуть не потеряв контроль. Выбора почти не было. Джун видел, как все плохо.

— А что за наряды? — спросил Ишикава, указывая на кимоно Икеды и Джуна. — Похороны что ли?

— Концерт в школе, — сказал Джун. Я попыталась представить, как он играет на скрипке, а Икеда — на пианино. И в то же время он был лидером банды Ками, собирал армию, хотел захватить мир, уничтожал якудза, ведь не мог принять вину за убийство своего отца. Его мир смешался, а мне все еще было его жаль.

Томо медленно встал, на волосах его поблескивал пот.

— Такахаши, — сказал он. — Ты пришел.

Джун ожесточенно посмотрел на него.

— Да. И, судя по твоему состоянию, ты нашел сокровища. Прости, что не помог в Исэ Джингу. Был занят.

— Промывал мозги? — фыркнул Ишикава.

Джун с мрачным видом улыбнулся.

— Ох, поверь, они сами ко мне идут. Все Ками, что были изгоями. Все Ками, что страдали от галлюцинаций из-за рисунков, что были никем из-за родства с божествами. И ты будешь удивлен, увидев, сколько их звало лидера, — он указал на Томо. — И теперь у моих ног и Юу.

— Ты знал? — спросила я. — Историю сокровищ?

Джун кивнул.

— Камень — любовь, обращенная в ненависть. Зеркало показывает правду в отчаянии. А меч вырезает прошлое из будущего.

Мысли путались. Аматэрасу говорила иначе. «Камень отмечает. Зеркало показывает правду. Меч все спасает». Почему Джуну сказали другое? Но в сказанном мне правды было больше.

— Если ты все знаешь, — сказал Томо, — то должен знать и то, что меч утерян уже давно.

Джун вскинул брови.

— Утерян? Нет, я не знал.

— Откуда тогда тебе знать значение сокровищ? — спросила я.

— О нем рассказывали в моей семье, как часть тренировок Ками. И это повторялось в моих кошмарах, как и в ваших.

— Такахаши, — Томо с каменным лицом смотрел на него, готовясь задать вопрос.

Мое сердце оглушало биением. Пусть он нам поможет. Пожалуйста.

— Юу?

— Ты давно просил меня присоединиться к тебе. Но я знаю, что ты хочешь меня остановить.

Джун улыбнулся, и холод улыбки пугал.

— Я видел твой потенциал, тебе лишь нужно было совладать с силами. Но правда в том, Юу, что потомок Тсукиёми, потомок гнева, что чуть не разрушил мир, может быть лишь угрозой нашему существованию. Твою силу нельзя обуздать, ею нельзя управлять. Это бесконтрольное пламя.

Голос Томо был ровным и решительным.

— Тогда ты знаешь, что только Кусанаги меня остановит.

Джун медленно кивнул.

— У тебя есть три варианта. Тьма может захватить тебя, уничтожить всех, кто тебе дорог, — он посмотрел на меня, но я отвела взгляд. — Ты можешь умереть, и твоя сила и угроза уйдут с тобой, мир будет спасен. Или Кусанаги может сделать тебя слабым, закрыть в тебе чернила на время.

— На время? — спросил Ишикава. — Разве не навсегда?

Джун покачал головой.

— Есть лишь один способ заставить Ками молчать вечно, — сказал он. Я поежилась. — И ты свой выбор сделал, Юу. Кусанаги. Но он утерян.

Томо заправил волосы за уши и отклонил голову.

— Есть способ его получить.

— Рисунок убьет тебя, — сказал Джун. — Тебе еще повезло, что тебя не пристрелил пистолет, что ты нарисовал для Ханчи, или дракон в Торо Исэки. Я удивлен, что ты все еще не умер от кошмаров, честно говоря, — он покрутил серьгу. — Признаю, твоя воля сильна.

— Такахаши, — Томо глубоко вдохнул, сжал ладони в кулаки. Он чуть склонился. — Нарисуй Орочи за меня.