Глаза Икеды расширились, она ожидала реакции Джуна, глядя на него. Я задержала дыхание, прося, молясь, что он согласится.

Джун рассмеялся, и этот звук не сочетался с угасающим солнцем, был слишком резким среди опустевшей природы.

— Ты не осмелился просить меня нарисовать Кусанаги, боясь, что я обращу его против тебя, но просишь нарисовать демона? Что будет, если меч будет у меня? Ты все равно хочешь использовать его на себе. Какая разница, кто ударит? Или ты боишься, что я одним тобой не ограничусь?

Глаза Томо вспыхнули.

— А ты остановишься?

Джун замолчал.

— Наверное, нет. Не ты один унаследовал кровь демона. И никто не помешает мне, если Кусанаги будет у меня.

Томо снял куртку и бросил ее на землю, показывая Джуну голые руки.

— Ты не можешь остановить меня без меча. И ты знаешь, что времени нет, — чернила капали из его шрамов, словно кровь. — Я требую. Нарисуй Кусанаги и ударь им меня. Или я все разрушу.

Джун уставился на него.

— Ты этого не сделаешь. Здесь Кэти.

— У него нет выбора, идиот, — сказал Ишикава.

— Закончим, — сказал Томо. — Раз и навсегда покончим с этим.

Голос Джуна стал тихим.

— Я не могу.

Я выдохнула.

— Джун, прошу.

Икеда скривилась из-за моего обращения, но это не задело Джуна.

— Кэти, прости. Я не могу сделать то, что он просит.

— Что такое? — возмутился Ишикава, Джун вскинул руку.

— Я не могу его нарисовать, — сказал он, — потому что я не наследник Тсукиёми.

Я замешкалась.

— Не понимаю.

— Кусанаги сделан из хвоста Орочи, — сказал Джун. — Орочи родился из ненависти Тсукиёми ко всему миру. Сила этого меча, сила уничтожать чернила, идет из Тсукиёми. Во мне нет его крови. Если я нарисую Кусанаги, он будет лишь пустой оболочкой меча. Бесполезной подделкой.

Томо глубоко вдохнул.

— Тогда помоги победить Орочи. Я нарисую его, но одолел его Сусаноо. Если я нарисую что-то, настолько опасное, я… я не…

Джун улыбнулся.

— И пусть гордость не мешает тебе, — сказал он. — Ты не сможешь управлять этим рисунком. Я знаю. Ты куда сильнее в кендо, чем я, Юу. Ты знал? Но я всегда побеждал в наших дуэлях. Знаешь, почему? — он поднял руку, чернила золотыми искрами полетели в небо, превращаясь в ленты в воздухе. — Потому что у меня есть контроль. Потому что я всю жизнь учился управлять силой, принимал силу. Я не боюсь больше своих предков. Я не боюсь смерти. Я принц, Юу, я — божество. Я превзошел тебя во всем.

— Ты ничем не отличаешься, — сказала я. — Только произошел от Сусаноо. А его сбросили с Небесного моста на землю. От него отказались, — я подождала, пока слова дойдут до Джуна, но его лицо не изменилось. — В Томо есть сила ками солнца и луны. Если ты принц, тогда он — император.

Глаза Икеды вспыхнули.

— И как он помогает своей империи? Улицы полны голодных и страдающих. Юу лишь прячется в своей комнате, пытаясь отрицать чернила в своей крови. Я тоже Ками. Я знаю, как кошмары сковывают сердце, когда пытаешься жить. Но я не убегаю. Никогда не убегала.

— Икеда, — сказал Джун. — Юу пришлось убежать. С самого начала он был обречен. Демон не может принести добро. Он может лишь увянуть и умереть.

В горле першило, сердце колотилось в груди.

— Джун, прошу. Помоги победить Орочи.

— Ты знаешь, что просишь погрузить мир в ад?

— У нас нет выбора.

Джун поджал губы, размышляя.

— Если у вас будет Кусанаги, — сказал он через миг, — вы обратите его против меня. И попытаетесь меня порезать.

Никто не ответил. Так и было.

— Я помогу тебе, Юу, — что? Я словно его не расслышала. — Но при условиях.

Томо ничего не сказал, чернила стекали по его рукам.

— Кусанаги принадлежал Сусаноо. Я оставлю меч себе, когда ты закончишь вырезать из себя чернила. Ты не ударишь меня им, не будешь пытаться остановить.

Я застыла. Если мы не остановим Джуна, мир развалится на клочки. Банды уже сражались, вскоре все перерастет в гражданскую войну, и по прихоти Джуна появится новый мир, где он управляет жизнью и смертью. Конечно, он говорил, что делает так из чувства правосудия, защищая слабых, но я уже видела, что власть одурманила его. Он убивал якудза, но они были людьми. Людьми. Он убивал, чтобы получить желаемое. Как можно отдать мир ему?

Джун хотел нам помочь, потому что его единственный соперник, равный ему, исчезнет, ничто не будет ему мешать. Но если мы не получим Кусанаги, Томо обречен, все станет хуже. Что сделает Тсукиёми, пробудившись полностью? Разрушит мир? Они с Джуном будут сражаться, а что останется после них? Холодный изорванный мир.

Томо издал смешок, этот звук напугал меня.

— Ты боишься меня даже без чернил? Как я смогу помешать тебе, если лишусь силы оживлять рисунки?

Джун злился, щеки его порозовели.