Г о с т ь. То-то и оно! И мы умрем! И малейшего следа не останется.

И в а н. Как?

Г о с т ь. Следа, говорю, ни малейшего не останется.

И в а н. Останется, друг мой, останется! А вы, собственно, кто по профессии? Ах да, вы ведь говорили — пессимист. И пришли за утешением? Спросить, зачем жить? Так?

Г о с т ь. Так.

И в а н. Вы думаете, я не дам вам вразумительного ответа? Еще какой получите-то! Жить надо ради хлорофилла!

Г о с т ь. Ради чего?

И в а н. Зеленое дерево спрашивает разве, зачем оно родилось? Нет, оно тянется к солнцу. И кому лучше, если бы вместо него были мертвые камни? Хотя и камни, друг мой, тоже не мертвые. Вот в чем штука!

Г о с т ь. А вот граф Толстой…

И в а н. Что граф Толстой? Запутались вы в его философии, и все тут. А я вот вспомнил: «Человек обязан быть счастлив. Если несчастлив, то он виноват. И обязан до тех пор хлопотать над собой, пока не устранит этого неудобства и недоразумения. Неудобство главное в том, что если человек несчастлив, то не оберешься неразрешенных вопросов: и зачем я на свете? и зачем весь мир? А если счастлив, то покорно благодарю и вам того же желаю». И сказал сие не кто иной, как граф Толстой.

Г о с т ь. Граф Толстой?

И в а н. Вот именно, он самый. Ну, я не проповедник, помог ли чем-нибудь вам, не знаю… Прошу простить. И еще вот что скажу: не отделяйтесь вы от природы. Жизнь в городах противоестественна. Что общего у человека с этим каменным мешком? Вы на волю из Петербурга, на волю. Выйдите на поляну, она вам сама все скажет. А еще больше — небо… Звездное небо! Что вы! Какая смерть? Не смешите! Великое счастье — бытие! Скажите: «Я есмь!» Да что вы меня от работы отвлекаете? Пришли тут со своим пессимизмом…

Г о с т ь (хватает шляпу, низко кланяется). Спасибо, господин изобретатель! Вы открыли мне глаза. Я понял, все понял!..

И в а н. Да это ребенку ясно! Убирайтесь.

Г о с т ь. Спасибо! (Быстро уходит.)

И в а н (задумчиво). Да-а, жизнь оскорбительно коротка. Жалкая крошка на ладони вечности. Человек часто умирает несчастливым только потому, что не успевает стать счастливым.

Появляется М а р ь я.

М а р ь я. Там к тебе рабочий человек.

И в а н. Ну и ну!

М а р ь я. Петрович к тебе пришел, говорю.

И в а н. А?! Да-да!..

М а р ь я (идет к двери). Заходите. (Уходит.)

Входит Н и к о л а й П е т р о в и ч.

Н и к о л а й П е т р о в и ч. Здоровья доброго!

И в а н. Здравствуйте, Николай Петрович! Ну что, брошюры прочли?

Н и к о л а й П е т р о в и ч (протягивает Ивану пачку брошюр). Прочел. Благодарствую.

И в а н. Отлично. И как находите?

Н и к о л а й П е т р о в и ч. Туманно.

И в а н. Как?

Н и к о л а й П е т р о в и ч. Туманно, говорю.

И в а н. Что-то совсем плохо слышу сегодня.

Н и к о л а й П е т р о в и ч (громко). Туманно. Путано.

И в а н. Все равно не слышу. А чего же там путаного?

Н и к о л а й П е т р о в и ч. Мысли.

И в а н. Ну уж извините, мысли там все как на ладошке.

Н и к о л а й П е т р о в и ч. Так-то оно так… Да не понимаю, чего вас так тянет в небо?

И в а н. А вас не тянет?

Н и к о л а й П е т р о в и ч. Меня нет.

И в а н. Вам, стало быть, на земле хорошо и сладко?

Н и к о л а й П е т р о в и ч. И горько, и худо. Потому и сомневаюсь я: время ли думать нам о небе?

И в а н. Самое время!

Н и к о л а й П е т р о в и ч. А кто же о земле помыслит?

И в а н. О земле-е!..

Н и к о л а й П е т р о в и ч. Да, о земле уважаемый Иван Сергеевич! Люди-то пока по земле ходят.

И в а н. Крылья человеку нужны, крылья!

Н и к о л а й П е т р о в и ч. А хлеб не нужен?

И в а н. Хлеб? (Задумывается.) Да, без хлеба плохо.

Н и к о л а й П е т р о в и ч. А свобода?

И в а н. И свобода нужна, только человек должен быть готов к ней.

Н и к о л а й П е т р о в и ч. Вот этого-то я уразуметь и не могу. Если будет свобода, демократия, если власть будет вырвана из рук самодержавия…

И в а н. И кому же вручена?

Н и к о л а й П е т р о в и ч. Народу!

И в а н. А что он будет делать с ней, с властью? Забитый, безграмотный…